Main Menu

Смелая песнь мужества (правовые вопросы в романе «Плаха»)

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Если смотреть на художественный путь, пройденный каждым писателем, то их приход в литературу был разным. И ушли они из неё также по-разному. Кто-то вспыхнул, словно яркая звезда из бездонных глубин Вселенной, и, подобно стремглав мелькнувшей комете, оставил после себя яркий след. Кто-то ушёл в забвение, едва успев хоть как-то блеснуть. Одним словом, творческая судьба складывалась непохоже. На литературном небосклоне звезда Айтматова зажглась довольно рано и светила долгие годы, его книги разошлись по всему миру на разных языках. В свои тридцать пять лет он получил Ленинскую премию — самую высшую награду в тот период в области литературы и искусства.

Как и зарождавшаяся жизнь, каждый писатель начинается из маленьких рассказов или стихов. И Айтматов не стал исключением. Такие рассказы, как «Газетчик Дзюйдо», «Ашым», «Сыпайчи», «Соперники», «Белый дождь» оказались самыми ранними произведениями мастера, открывшими ему двери в огромный мир литературы. Они помогли ему стать слушателем Высших курсов при литературном институте имени М. Горького. Поворотной в творческом пути Айтматова стала его повесть «Джамиля», которая вывела молодого кыргызского писателя на международную литературную арену и принесла ему мировую известность. Здесь нужно отметить, что высшие литературные круги Кыргызстана, проще говоря, местные литературные «боссы», к творчеству молодого самородка отнеслись поначалу скептически, мол, какой писатель может выйти из выпускника сельхозинститута по специальности «ветеринарный врач», и душевно посоветовали ему заняться своим делом.

В августе 1958 года в журнале «Новый мир» появилась повесть в авторском переводе Чингиза Айтматова «Джамиля». Название ей, как признавался сам Айтматов, дал А. Твардовский, главный редактор журнала «Новый мир». Когда повесть перевели на европейские языки, её прочитал известный французский поэт и писатель Луи Арагон и сразу же назвал её «самой прекрасной историей любви в мире». Западные читатели обнаружили в ней нечто совершенно неожиданное: наличие у человека глубоких, утончённых чувств при всей твёрдой цельности его характера. Хотя на родине писателя, в Киргизии, эту «смелую песнь мужества» восприняли неоднозначно (слишком свободной и независимой представил писатель восточную женщину), тем не менее для самого автора эта повесть во многих смыслах стала определяющей. Таким образом, можно сказать, что благословили Айтматова в большую литературу два выдающихся человека — А. Твардовский и Л. Арагон.

Произведения Айтматова, безусловно, обогатили и нашу правовую культуру, поскольку практически в каждом из них так или иначе герои сталкиваются с правовыми вопросами, и таких эпизодов много. Сила айтматовского слова в том, что он объяснил читателю вопросы прав и законности доступным и простым языком, веско заявив, что всякое преступление наказуемо. К примеру, в романе «Плаха» трагедия начинается с охоты на сайгаков в саванне Моюнкум, где волчье семейство Ташчайнара и Акбары впервые встречается лицом к лицу с человеком. Волки сами не знали и не ведали, что людская облава на измор намного страшнее, чем их собственная охота на сайгаков.

Не знали волки и о том, что люди проложили дорогу на Моюнкум, провели газовые трубы и тем самым нарушили тысячелетний покой здешних обитателей. Кроме того, они увидели ещё и «дополнительные резервы» для выполнения плана по заготовке мяса. И здесь и волки, и сайгаки оказались в равном положении. «И теперь уже они сами оказались в плену, в гуще этого великого бегства, невероятного и немыслимого, — если вдуматься, ведь волки спасались вместе со своими жертвами, которых они только что готовы были растерзать и растащить по кускам, теперь же они уходили от общей опасности бок о бок с сайгаками, теперь они были равны перед безжалостным поворотом судьбы. Такого — чтобы волки и сайгаки бежали в одной куче — Моюнкумская саванна не видывала даже при больших степных пожарах».

Писатель считает волчью охоту естественней, чем ту, когда охотятся люди. Волкам не известно и то, что сайгаки нужны людям для выполнения плана по мясозаготовке. Единственная цель — собрать готовое мясо, сдать государству и тем самым спасти свою шкуру от неминуемого гнева высшего начальства. Поэтому легче истреблять сайгаков, чем быть уволенным с должности. И люди старались. Если вспомнить, то, действительно, в советский период существовало специальное постановление, в котором в случае невыполнения государственного плана было предусмотрено вынужденное изъятие у населения частного скота. Наше старшее поколение хорошо это помнит. Приходили часто неизвестные люди и изымали скот прямо со двора, никто из хозяев и возразить не смел. В Гражданском кодексе Киргизской ССР от 1961 года чёрным по белому написано: в случае необходимости частный скот сдаётся государству на основе договора. То есть, грубо говоря, если вдруг план по мясозаготовке сорвётся, то государство имеет полное право забирать частный скот. И за это оно платило людям какие-то копейки, а на казённом языке это называлось «на договорной основе».

В 1976 году я работал прокурором Тянь-Шаньского района. В декабре, когда подводились итоги года, выяснилось, что план по мясозаготовке оказался под угрозой срыва. Собрали всех руководителей районных учреждений и организаций, провели жёсткое совещание. Первый секретарь райкома партии Арзынбек Осоров поставил мне следующую партийную задачу: «Ты, как представитель района, закреплённый за совхозом «ТОСЖИВ», поедешь в его отделения «Жеркочку» и «Лахол» в Кара-Кужуре и осуществишь контроль над сдачей частного скота в государственный сектор. Этим займутся местные власти, а ты проследишь просто, чтобы всё прошло законно. Если кто заартачится, будет лучше, если ты объяснишь им требования закона». К счастью, А. Осоров до этого руководил административным отделом Ошского обкома партии, был хорошо знаком с работой прокуратуры и поэтому особых препятствий нашей работе не чинил.

Приехав в Жеркочку, я увидел, что народ собрал для выполнения плана по сдаче мяса 114 лошадей. Когда шла проверка, как составлены договоры с владельцами скота, жители подняли шум, почему, мол, все мы выполняем закон, а один человек не хочет, почему он личные интересы ставит выше общественных. Смотрю, стоит угрюмо в сторонке молодой парень невысокого роста с камчой в руке и молчит. Я сначала хотел на него надавить, дескать, ты что, умнее и лучше всех, но передумал. Сказал только: «Может, он держит дома скот и кормит его украденным кормом?» И тут же один из стоящих сельчан выпалил: «Только вчера вечером он выгрузил у себя во дворе машину комбикорма!» Парень переменился в лице, повернулся и пошёл прочь. Через некоторое время он привёл своего коня и, молча сдав, ушёл, даже не оглянувшись. В то время я вряд ли посмел бы написать об этом случае. Видно, парень очень любил своего коня и не желал его сдавать на мясо. Позже я услышал, что парень тот был заядлым игроком в кок-бору, со своим конём не раз выигрывал большие призы, и вот тогда я понял, почему не хотел отдавать он своего коня. А тут, к великой радости и под ухмылки злопыхателей, забирают его верного друга. Судьба того парня в какой-то мере является схожей c судьбой айтматовского Танабая и его верного друга Гульсары.

Любой закон меняется, примеряется к обстоятельствам в зависимости от изменений в обществе. Во времена Н. Хрущёва провозгласили пустой и бессмысленный лозунг: Советский Союз должен догнать до 1980 года Америку, и вместе с этим участились в стране различного рода приписки и случаи очковтирательства. Именно в то время внесли изменения в Уголовный кодекс Киргизской ССР, вернее, вписали дополнительно статью 159. Согласно ей, должностные лица, допустившие приписки при выполнении государственного плана, привлекались к ответственности или лишались должностей.

Термин «жел козу», или буквально по-русски «ягнёнок из воздуха» появился именно в те годы. Прокурорам, работавшим с животноводческими хозяйствами, приходилось регулярно вести контроль за утверждённой формой отчётности 24ф. В 1980 году по окончании пятилетнего конституционного срока прокурорства меня перевели в Ленинский (ныне Ноокенский) район Джалал-Абадской области. Это были годы повальных приписок. В соседнем Узбекистане московская группа во главе со следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР В. Калиниченко расследовала ставшее знаменитым «хлопковое дело». Приписки коснулись и нас. И в Киргизии также пришлось расследовать такого рода уголовные дела.

В Ноокенском районе есть небольшой городок нефтяников Кочкор-Ата, основанный в 1954 году. Там строили 45-квартирный дом и, не завершив его возведение, внесли в отчёт о проделанной работе. Возбудили уголовное дело, и, когда оно уже находилось на стадии завершения, меня вызвали в райком партии и начали давить при представителях обкома, приехавших разбираться с этим вопросом. Сказали, что незавершённый дом внесён в отчёт по указанию секретаря обкома партии И. Донченко, что нужно немедленно сократить уголовное дело. Я объяснил, что не могу просто так взять и сделать это, тем более что расследование к тому времени уже почти завершилось. Сказал, что для этого требуется указание областного прокурора. Через некоторое время прокурор Ошской области П. Дрыжак лично забрал уголовное дело и поручил его следователю Майли-Сайской городской прокуратуры. Уже позднее за сокращение уголовного дела его понизили в должности и назначили прокурором города Кок-Жангака. Однако позже Дрыжак стал даже генеральным прокурором республики.

В таком же обмане был уличён и другой руководитель — генеральный директор предприятия «Киргизнефть» Диких, по указанию которого для выполнения плана поставок нефть перемешивали с водой и таким образом увеличивали объём нефтяной продукции. Я вызвал этого руководителя в прокуратуру и подробно разъяснил требования закона и последствия столь опрометчивого шага. Он понял всё и написал заявление о добровольном уходе с должности. Считаю, что именно таким должен быть каждый руководитель, уважающий законы. А у нас же стоит посадить вора-руководителя или высокопоставленного коррупционера, тут же люди выходят на всевозможные акции протеста и открыто защищают преступника, убеждая общество, что был, дескать, «политический заказ».

Кроме приписок, в тот период в районе стали известны факты совершения преступлений, связанных с употреблением наркотиков, и, по нашим наблюдениям, их число стало довольно быстро расти. И хотя преступные деяния, связанные с наркотиками, жёстко контролировались и пресекались законом, эффект оказался минимальным. С невероятной быстротой наркотики распространялись среди молодых людей.

Эту напасть Айтматов ярко характеризует в романе «Плаха» в письме Авдия к Инге Фёдоровне: «…Лет пятнадцать тому назад, как утверждают местные жители, никто и не помышлял собирать эту злую штуку, или, как именуют её анашисты, травку, ни для курения, ни для иного потребления. Это зло возникло совсем недавно, в немалой степени под влиянием Запада. И вот теперь мне предлагают ограничиться какой-то докладной запиской в какие-то инстанции — это просто уму непостижимо. Понимаю, что тут особый разговор, ведь ложное опасение, что остро сенсационный материал о наркомании среди молодёжи — оговоримся для порядка: среди части малосознательной молодёжи — якобы причинит ущерб нашему престижу, может вызвать лишь гнев и смех. Ведь это и есть страусовая политика. Зачем он нужен, этот престиж, если за него надо платить такую цену!»

Великий писатель отчётливо показывает, что наркотики — это тупик и величайшая беда человечества, и призывает нас защищаться от этой всесильной напасти. Вдумайтесь только, это произведение написано Айтматовым 30-40 лет назад, но вопросы, поднимаемые им, актуальны и по сей день. В этом и заключается прорческий дар величайшего мастера слова.

Кубанычбек ОСМОНКУЛОВ,

советник юстиции I класса.






Related News

Айтматов на украинском

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintВ Киевском университете имени Б. Гринченко презентовали сборник произведений Чингиза Айтматова в переводе М. Васькива.

Уголок Жети Ата в доме Ташкула Керексизова. Бишкек, 2018 г.

Чингиз Айтматов назвал Ташкула ага гениальным человеком

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintК 90-летию Чингиза Айтматова и 70-летию Ташкула Керексизова Недавно в Центральном государственном архиве Республики КазахстанRead More

Добавить комментарий