Медиация в Кыргызстане: год спустя

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Share on Google+
Google+
Print this page
Print

В феврале 2018 года вступил в силу Закон Кыргызской Республики «О медиации», на который возлагали большие надежды как государство, так и общественность. Медиация рассматривалась как важный элемент судебной реформы, призванный, с одной стороны, снизить нагрузку на суды, а следовательно, повысить качество правосудия, с другой — снять напряжённость в обществе, введя новый альтернативный способ мирного разрешения споров и конфликтов в досудебном и внесудебном порядке при помощи медиатора — фигуры нейтральной, беспристрастной, не представляющей интересы какой-либо стороны.

Год — срок немалый. Спустя год уже можно говорить о том, как работает закон о медиации, насколько успешно продвигается и развивается медиация в нашей стране, как она воспринята судебными и правоохранительными органами, адвокатами, самими медиаторами, обществом в целом. На этот счёт существует много различных оценок и мнений, но неоспоримым остаётся одно — медиация нужна, и её следует всемерно развивать и совершенствовать, как самостоятельный институт, привнося в него прогрессивные начала имеющегося мирового опыта становления и развития медиации, не допуская отката назад, что произошло уже в одном из соседних государств.

Международные эксперты и известные зарубежные медиаторы, изучая наш опыт и сравнивая его с опытом становления медиации в своих странах, отмечают высокие темпы её развития в Кыргызстане, подчёркивая при этом роль прогрессивного кыргызского законодательства о медиации, отдельные положения которого по своей эффективности превосходят законодательства других стран. Это, в частности, право судьи, следователя и уполномоченного лица органа дознания направлять стороны на информационную встречу с медиатором, которая для них является обязательной. Закладывая данную норму в статью 20 закона о медиации, законодатель установил важность информационной встречи с медиатором не только как обязательный способ разъяснения прав граждан на внесудебное мирное разрешение конфликта, но и как действенный эффективный инструмент пропаганды и продвижения медиации в стране, что в условиях становления нового института крайне важно. Это, безусловно, является сильной стороной закона, посредством которой государство даёт нам возможность продвигать медиацию в широкие массы через судебные и правоохранительные органы. Но как мы используем эту возможность? Как обстоит дело с данной законодательной нормой в судебной практике?

Вот тут возникает первая проблема в развитии и продвижении медиации. Опыт работы и взаимодействия медиаторов с судебными органами в течение этого года показал, что данная статья закона практически не работает. Судьи при рассмотрении дел, как правило, применяют другую норму Гражданского процессуального кодекса, согласно которой стороны могут окончить дело мировым соглашением на любой стадии судебного процесса.

Согласно Закону «О медиации», информационная встреча организуется для разъяснения сторонам сущности медиации, то есть носит исключительно информационный характер и не призвана разрешить спор или конфликт по существу. Из этого следует, что такую встречу суды не должны рассматривать, как примирительную процедуру, хотя на практике зачастую происходит именно так. Этим по большому счёту и можно объяснить тот факт, что судьи с февраля 2018 года по настоящее время в целом по стране на информационную встречу с медиатором направили стороны всего по 106 делам.

Возникает естественный вопрос: почему не работает данная норма, если в судебной практике достижение мирового соглашения является приоритетным и по праву считается наилучшим результатом? Это подтверждается и многолетней зарубежной статистикой: медиативные соглашения, заключённые сторонами спора, исполняются на 90%, в то время как судебные решения всего на 30%. Казалось бы, комментарии излишне, но ситуация в этом плане не меняется, хотя многие судьи прошли обучение на специально организованных курсах по медиации, а между Республиканским сообществом медиаторов и Верховным судом существует меморандум о сотрудничестве.

И ещё один интересный факт. По данным социологического опроса, проведённого в России, 60% россиян обращаются в суды с целью принудить вторую сторону к переговорам. О чём свидетельствует этот факт? Не о том ли, что люди изначально готовы решить спор миром, но их личные амбиции, наличие каких-либо рычагов давления, гордость, простое нежелание уступить в чём-то мешают им, как говорится, наступить себе на горло, и они принципиально, зачастую даже во вред себе, идут привычным путём — в суд.

Судья, следователь, должностное лицо органа дознания могут направить стороны на информационную встречу с медиатором, а могут и не направлять. Это их право. Но если они предложат сторонам сходить к медиатору, то они обязаны это сделать. Это и есть сильная сторона закона о медиации. Так почему судам и правоохранительным органам не использовать это право? Ведь разговор с медиатором может разрядить ситуацию, изменить её в корне. Стороны могут согласиться на диалог, узнав от медиатора о таких преимуществах медиации, как конфиденциальность, добровольность, возможность на любой стадии медиации выйти из неё, возможность самим договориться и самим принять взаимовыгодное решение по возникшему спору, которое удовлетворит все стороны.

Примеров успешного разрешения конфликтов при помощи медиации немало. К примеру, отец с дочерью в судебном порядке делили квартиры, суд длился два года, у медиатора договорились за два месяца и ушли довольные.

Что очень важно, люди после процедуры медиации, завершившейся подписанием медиативного соглашения, обнимают друг друга, пожимают руки, улыбаются. Это дорогого стоит! И в этом заключается благородство и высокое назначение восстановительной медиации, которая направлена на создание медиатором условий для диалога, в процессе которого решение, устраивающее участников конфликта, принимают они сами, а не судья. Такое решение выражает интересы всех сторон. Более того, восстанавливаются нарушенные конфликтом социально-психологическое состояние, утраченные отношения и чувства — семейные, родственные, профессиональные, человеческие, способность людей слушать и понимать друг друга, договариваться и прощать.

Нет, наверное, необходимости объяснять, насколько нам важно в условиях повышенной конфликтности и раздражённости в обществе создавать такие островки благополучия. С этой задачей может справиться восстановительная медиация, но ей нужна помощь. В первую очередь государственная поддержка, продуманные, просчитанные, финансово подкреплённые законодательные акты и механизмы их реализации.

По Закону «О медиации» государство предоставило право развития этого института общественной организации — Республиканскому сообществу медиаторов, что, безусловно, хорошо в плане самостоятельности. Но сможет ли общественная организация без господдержки должным образом развить медиацию? Ведь закон принят без финансирования, его исполнение государство не контролирует. Сможет ли медиация в таких условиях развиваться успешно? Поможет ли нашим гражданам? Достигнет ли целей закона — снижения конфликтности в обществе, судебной нагрузки, повышения качества правосудия?

С 1 января 2019 года со вступлением в силу Уголовного кодекса, Уголовно-процессуального кодекса и Кодекса о проступках медиация применяется к спорам, возникающим из уголовно-правовых отношений, предусмотренных частью 2 ст. 1 Закона «О медиации» по делам о проступках, влекущих ответственность, и ряда менее тяжких преступлений, в частности, кражи в незначительных размерах, причинение смерти по неосторожности, хулиганство. В уголовном процессе медиация возможна как на стадии досудебного производства, так и в ходе судебного разбирательства. Уголовно-правовые отношения — сфера особая, осложнена спецификой уголовного процесса, требующая тесного взаимодействия с правоохранительными органами и целого ряда механизмов её реализации, которые, к сожалению, не предусмотрены законодателем. Готовы ли сами медиаторы к работе в сфере уголовно-правовых отношений, ведь многие из них не имеют специальных знаний и требуемого опыта. А если учитывать то, что в регионах у нас практически нет медиаторов (к примеру, в Таласской области всего два медиатора, а в Нарынской — четыре), то вопрос развития уголовной медиации в стране вызывает не только сомнения, но и серьёзное беспокойство.

С другой стороны, законы приняты, но в них много противоречий, не проработаны механизмы их реализации, что опять вызывает множество вопросов и создаёт препятствия в деятельности медиаторов на законодательном уровне. Приведу лишь несколько примеров.

Так, в соответствии с ст. 62 УПК медиатор ОБЯЗАН по делам о проступках и уголовным делам принять на информационную встречу (по направлению судьи, следователя и уполномоченного должностного лица органа дознания) подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего, что противоречит принципу добровольности (ст. 4 закона о медиации, согласно которой никто не вправе принудить медиатора к оказанию помощи по урегулированию спора). Ст. 39 УПК, также вопреки принципу добровольности медиации, устанавливает право должностного лица органа дознания по делам о проступках привлекать медиатора. В связи с этими противоречиями возникает вопрос: медиация — услуга государственная или частная? Кто оплатит медиатору услугу, оказанную сторонам, пришедшим на информационную встречу по направлению судьи, следователя и дознавателя? Наше законодательство предусматривает право граждан на бесплатную юридическую помощь за счёт государства, но эта норма распространяется на услуги адвокатов, но не медиаторов. Из этого следует, что нуждающиеся граждане лишаются возможности обратиться к помощи профессионального специалиста в области переговоров только из-за того, что не могут её оплатить.

В европейских странах, в том числе и в Латвии, услуги медиаторов в подобных случаях оплачивает государство. Как станут оплачивать услуги наших медиаторов, никто не знает. Ст. 62 УПК устанавливает право медиатора встречаться со сторонами медиации наедине и конфиденциально, без ограничения количества и продолжительности встреч. А как медиатору воспользоваться этим правом в условиях нахождения обвиняемого в СИЗО? Механизма исполнения данной статьи на сегодняшний день нет. Не указаны в новом УПК и принципы медиации, хотя именно они важнейшая основа примирительной процедуры, которая в корне отличается от других способов примирения сторон, и именно они составляют главные преимущества медиации. В частности, добровольность, нейтральность медиатора, конфиденциальность.

Принцип конфиденциальности, на мой взгляд, один из самых важных принципов медиации. В законе о медиации и в УПК однозначно прописана норма, согласно которой медиатор не подлежит допросу в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших известными ему в связи с проведением медиации (ст. 58, ч. 4, п. 7 УПК). Но как поступить медиатору в ситуации, когда при медиации ему стала известна информация о совершённом или готовящемся преступлении? Обязан он сообщить её правоохранительным органам или нет? Это очень серьёзный вопрос, ответа на который сегодня тоже нет. А как быть в случае, когда уголовное дело прекращено за примирением сторон, но часть отсроченных обязательств обвиняемым не выполнена, а сроки обжалования пропущены?

Эти и ряд других вопросов всерьёз беспокоят медиаторов, которые стоят у истоков зарождения в стране медиации, получившей заслуженное признание в мире, широко и успешно применяемой в судебной практике США, Европы, СНГ. Как видно из вышеперечисленных примеров, наряду с имеющимися прогрессивными началами национальное законодательство, регулирующее вопросы становления и развития медиации, имеет ряд недостатков, оно ещё далеко от совершенства и требует принятия продуманных и выверенных решений, благо мы начинаем развивать институт медиации, используя богатый мировой опыт.

Данная публикация не ставит перед собой цель научного анализа законодательства, речь идёт только о том, с какими проблемами и трудностями в своей деятельности сталкиваются медиаторы, что сдерживает развитие медиации как нового института, какие шаги следует сделать, чтобы медиация встала на ноги и уверенно развивалась.

Сказав А, мы должны сказать и Б. Деятельность служб медиации нужно регулировать нормами, признаваемыми государством. Законодательство должно способствовать развитию медиации, а медиаторы — обладать достаточной самостоятельностью для осуществления своих функций. Это, пожалуй, главное.

Для повсеместного развития медиации и обеспечения равного доступа граждан к помощи медиатора крайне необходима государственная поддержка для подготовки медиаторов в регионах. Как показала практика, на сегодняшний день помощь медиаторов особенно востребована в отдалённых районах — в силу экономических причин, а также менталитета сельских жителей, не желающих обращаться в суд и тем самым выносить сор из избы в условиях компактного проживания в социуме.

Особенно она востребована при рассмотрении семейных (раздел имущества, общение с ребёнком, раздел наследства) и гражданских (взыскание задолженности, требования по исполнению обязательств) споров. Примеров успешной деятельности медиаторов много в Баткенской области.

Надеюсь, что и восстановительная медиация (медиация в уголовно-правовых конфликтах), учитывая её возможности и преимущества, со временем окажется нужной повсеместно, если мы сообща приложим усилия для развития этого института. В связи с этим считаю целесообразным создать постоянно действующую площадку, на которой можно регулярно встречаться представителям законодательной, судебной и исполнительной власти, органов местного самоуправления, правоохранительных органов, общественных организаций, бизнес-структур и СМИ для обсуждения проекта концепции развития медиации в стране на 2020-2025 годы, а также текущих вопросов медиации, возникающих из практической деятельности.

Болот КАЗАКОВ,

медиатор.

Добавить комментарий