В поисках истины. Совершенно ли усовершенствованное законодательство?

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

С 1 января 2019 года работают новые редакции Уголовного, Уголовно-процессуального, Уголовно-исполнительного кодексов и появились совершенно новые кодексы — о проступках и о нарушениях. Несмотря на то что действуют почти полгода, они продолжают оставаться эпицентром жарких споров и среди законодателей, и между профессионалами, для которых новое уголовное и уголовно-процессуальное законодательство — рабочий инструмент. И тем ценнее их объективная оценка механизма реализации новшеств в правоприменительной практике.

Мой собеседник — начальник Следственной службы Свердловского РУВД г. Бишкека подполковник милиции Рустам МАХМУТОВ — один из тех, чьё мнение особенно авторитетно, учитывая его многолетний теоретический и практический опыт.

— Рустам, можно ли уже сейчас, по прошествии пяти месяцев, говорить о том, что адаптационный период пройден и новые законы стали реально работать?

— Не совсем корректно называть этот период адаптацией. Законодательство — это не из области неизведанного, не то, что внезапно появилось в нашей жизни. Что же касается последних редакций кодексов, отмечу: перемены и нововведения — всегда болезненная процедура, и результаты сможет показать только практика. Как юрист, я оцениваю нововведения так: любой закон требует безоговорочного исполнения, и это одно из обязательных условий функционирования государственной системы.

Новое законодательство упрощает многие процессуальные процедуры. В частности, возбуждение уголовного дела путём внедрения ЕРПП, упразднён институт понятых, стало возможным получить показания свидетелей по видео-конференц-связи, фиксировать (депонировать) показания потерпевших, введена должность следственного судьи…

Плюсы в упрощении процессуальных процедур отмечают практически все. Как раньше возбуждали уголовные дела? Следователь должен был проделать целую череду действий: дождаться заявления, выехать на место происшествия, опросить свидетелей и собрать объяснительные и лишь затем возбуждать (или не возбуждать) дело. Если следователь открыл дело, то заново всех опросить, чтобы зафиксировать всё в протоколе — то есть сделать двойную работу. Теперь уголовные дела возбуждаются сразу — с момента поступления заявления, которое фиксируется в Едином реестре преступлений и проступков (ЕРПП). Как только заявление попадает в этот реестр, следователь начинает вести полноценное расследование: допрашивать свидетелей, потерпевших, вносить их показания в протоколы.

Исчезло и такое понятие как «институт понятых». В сравнении с прежней процедурой, когда следователи должны были искать независимых свидетелей для проведения обыска или описи имущества, по новым правилам можно проводить обыск, осмотр места преступления или опознание без понятых. Вместо этого все действия фиксируются на видео. Если следователь намеренно исказит видеосъёмку в своих интересах, то его привлекут к уголовной ответственности.

Принципиально новая фигура в процессе следствия — следственный судья. Роль таких судей — осуществление контроля на досудебной стадии; они являются нейтральной фигурой между сторонами обвинения и защиты. Допустим, следователь и прокурор считают необходимым заключить обвиняемого под стражу. Следственный судья в присутствии адвоката обвиняемого рассматривает доводы каждой стороны и, изучив аргументы, выносит решение, брать обвиняемого под арест или нет. Кроме этого, в компетенции следственного судьи выбирать, стоит ли взять подозреваемого или обвиняемого под домашний арест или ограничиться подпиской о невыезде; решать, снимать или накладывать арест на имущество; проверять, прошло ли задержание подозреваемого с соблюдением норм и законов и стоило ли это вообще делать, и пр.

Очень важное процессуальное новшество, касающееся прав женщин и детей, — институт депонирования. Депонирование показаний потерпевшего — это проведение в ходе досудебного производства следственным судьёй допроса потерпевшего по ходатайству одной из сторон с целью заблаговременного обеспечения судебных доказательств.

Депонирование показаний разработали для того, чтобы один раз зафиксировать и сохранить показания свидетелей или потерпевшего, которые не смогут приходить к следователю в силу объективных причин. При расследовании преступлений, направленных против половой неприкосновенности женщины, ребёнка, правонарушений, связанных с насилием в семье, исключается дополнительный травмирующий фактор. Пострадавшие избавлены от неоднократного повторения показаний и одновременного переживания случаев насилия, несовершеннолетний ребёнок при допросе ограждён от дополнительного стресса.

По большей части создание этого института — хорошая инициатива обновлённого УПК. Следственный судья не отвлекается на другие дела и специализируется только в вопросах досудебного производства.

— Теоретически количество различных бумаг должно сократиться в разы, а как на практике?

— По сути, в Едином реестре преступлений и проступков (ЕРПП) заложены исключительно позитивные цели: минимизация рисков фальсификации дела, прозрачность уголовного процесса, предотвращение утери уголовных дел и сокращение финансовых и временных потерь. Система включает в себя досудебное, судебное производство, исполнение решений судов. Сначала в электронном журнале учёта информации (ЖУИ) регистрируются сообщения от правоохранительных органов, служб скорой помощи, служб экстренной помощи МЧС, а также рапорты должностных лиц о выявленных преступлениях и сообщения в СМИ. ЖУИ — это своеобразная «дверь», через которую заявление о происшествии входит в систему. С момента получения заявления или сообщения в течение 24 часов должна произойти регистрация в ЕРПП. Таким образом, первая стадия — досудебное производство — начинается с момента регистрации в реестре. Каждое (заметьте, каждое!) происшествие — от мелкой кражи до жестокого убийства — фиксируется в ЕРПП. То есть практически полностью электронная система должна гарантировать сокращение бумаготворчества до минимума.

Действительность же оказалась несколько иной. В итоге количество бумаг в одном деле действительно сократилось, но в разы выросло число самих дел. У одного следователя в работе одновременно может находиться до 150 материалов. На примере Следственной службы Свердловского РУВД приведу сравнительные данные за январь-апрель 2018 года и тот же период 2019-го. Если в прошлом году возбуждено 950 уголовных дел, то уже за четыре месяца 2019-го в ЕРПП зарегистрировано 2 653 единицы. При этом в 2018-м штат следователей был укомплектован полностью, а в нынешнем уменьшился на 6 человек. Нагрузка на одного следователя в производстве возросла почти в 3 раза — с 28,1 до 78,2.

Кроме того, для результативной работы в условиях нового законодательства должны быть предусмотрены мелочи, которые на поверку оказываются совсем не мелкими. Видеофиксация — неплохо, согласны? Следователи нашей службы обеспечены видеокамерами в достаточном количестве, но… Не продумано то, что внутренней памяти камеры хватает для съёмки в течение примерно 40 минут (то есть практически ничего!), дополнительные флеш-карты с большим объёмом в комплекте не предусмотрены, следовательно, такая нужная в нашей работе техника остаётся чаще всего невостребованной. От вороха бумаг, увы, полностью избавиться не удалось, а учитывая, что в день иногда улетает по пачке, нужно было и эту статью расходов предусмотреть заранее.

— Что ещё, на ваш взгляд, Рустам, тормозит сейчас и способно в дальнейшем свести на нет то значимое, что заложено в новом законодательстве?

— К сожалению, не становится меньше преступлений, направленных против женщин и детей, их прав и свобод. Число фактов семейного насилия, случаев похищения женщин для вступления в брак (ала-качуу) и сексуальных посягательств приблизилось к критической отметке. Гендерная зависимость, укоренившиеся в обществе патриархальные традиции и нормы морали не позволяют жертвам подобных преступлений обращаться за помощью, поэтому истинная ситуация в этой сфере, скорее всего, ещё более тревожная. И чтобы разрушить этот барьер, необходима, на мой взгляд, совместная постоянная работа и гражданского общества, и органов правопорядка.

Исключение понятия рецидива, когда нарушителю предоставляется возможность после наказания за проступок или преступление начать всё с чистого листа, может привести к тому, что окрылённые мнимой безнаказанностью, преступники не воспользуются этим шансом. На мой взгляд, слишком размыта граница между гуманным стремлением к ресоциализации и безнаказанностью.

— Рустам, расскажите, как ваша служба готовилась к внедрению новых законов в части защиты женщин от гендерных преступлений?

— В прошлом году Министерством внутренних дел была создана рабочая группа по разработке пособия для следователей по расследованию гендерных преступлений в отношении женщин и несовершеннолетних. В пособии подробно рассматриваются особенности работы с пострадавшими от половых преступлений, похищения для вступления в брак и совершения религиозных обрядов с несовершеннолетними, очень подробно рассматривается судебно-медицинская экспертиза по данным преступлениям. По сути, это первый комментарий к новому законодательству. При поддержке Фонда ООН в области народонаселения и ПРООН данное пособие издано на государственном и официальном языках и направлено в каждый РОВД. Сегодня я вижу, что это была очень своевременная работа, поскольку пособие является хорошим подспорьем в работе следователей. Сейчас каждый сотрудник милиции сталкивается с тем, что нужно на практике научиться использовать все преимущества новых кодексов.

— Можете ли вы предложить механизм, который заставит эффективно применять законы?

— Как известно, идеального не существует ни в чём. Помимо того что с трудом перестраивается неповоротливая, ставшая монументальной за многие десятилетия правовая система, со скрипом воспринимает всё новое и наш традиционный менталитет. Я убеждён, что новое законодательство вполне жизнеспособно и может эффективно работать. Один из путей решения проблем — совместная работа триады «следствие — прокуратура — суд». Помощь следствию двумя остальными структурами, без лишних амбиций, — гарантия стабильной работы законодательства.

В заключение скажу одно: я уверен, что только неукоснительное следование букве закона, и никак иначе, создаст правовую базу, на которой цивилизованные государства выстраивают отношения друг с другом и обеспечивают защиту прав и свобод своих граждан.

Беседовала Ирина Прокофьева.

Добавить комментарий