Main Menu

У. Усойун: Представители полов не умеют откровенно общаться

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию разговор с гражданским молодёжным активистом, основателем общественного фонда «Көчмөн Nomad», пропагандистом национальной культуры и союзником феминисток Уланом УСОЙУНОМ. Таким образом, как и обещали в статье о фильме «Жамгырдан кийин» («После дождя»), мы продолжаем тему похищений кыргызок для принуждения к браку.

— Улан, спасибо, что согласились на интервью. Знаю, что вы против похищения девушек для вступления в брак, хотелось бы услышать подробнее о вашем взгляде на это явление.

— Это не традиция, хотя некоторые утверждали и утверждают, что это так. Ведь кто-то сам украл, у кого-то родители поженились таким образом.

Раньше ала-качуу называлось совместное бегство (кстати, словосочетание с кыргызского именно так и переводится, а похищение будет «уурдоо». — Прим. авт.) влюблённых по обоюдному желанию. Если родители сватали (обычно это происходило у богатых), а молодые не соглашались с их решением, но их никто не слушал, они тайно покидали дома, чтобы избежать брака с нелюбимым человеком, сражались за свой выбор. Наказанием за такой побег — ала-качуу — была казнь юноши. Об этом говорится в кыргызском малом эпосе о трагической любви «Олжобай и Кишимжан». В Боомском ущелье есть село Кыз-Куйоо. Происхождение названия связано с легендой о паре беглецов. Их догнали, парня убили, и тогда девушка спрыгнула со скал и погибла.

В 1960-х годах в СССР учащихся начали отправлять на сельхозработы в регионы в помощь колхозам. И местные трактористы стали воровать собиравших картошку или хлопок студенток. Чаще это происходило по согласию, но ведь всегда найдутся подлецы, вот некоторые и крали девчат против их воли. В 1990-е годы это делалось с одобрения родителей, чтобы избежать расходов, связанных со сватовством и свадьбой. А сейчас наблюдается просто дикость: молодой человек девушку не знает, один раз видел, умыкнул. Вот так ломаются судьбы! Недавно в одном селе выступал, общался с людьми и слышал, что ребята крадут студенток, обучающихся тем специальностям, педагогов по которым не хватает в сельских школах! Якобы благое дело совершают.

Я против такого явления. Мы же живём в демократическом правовом государстве. Свой последний пост написал о таком случае: похититель изнасиловал жертву, и она думает, что теперь никому не нужна. В комментариях мне один человек написал: «А ты бы ел надкушенную конфету?» А он юрист и работает в НПО.

Порой родители сами толкают детей на преступление: «Привези невесту, а мы договоримся!» Вынуждают сыновей жениться. Кстати, на дочерей тоже давят, требуя поскорее выйти замуж. Но ведь нужно время, чтобы узнать человека. А у девушек репутация портится, если она выбирает парней, пробует то с одним, то с другим дружить: мол, «гулящая она». Вчера мне написала подписчица о своих подругах, которые под давлением вышли замуж и в итоге развелись, остались с детьми на руках. Теперь одну из них старшие упрекают в том, что она их опозорила, и она не хочет жить.

Сам человек должен выбирать спутника жизни. Обидно, когда супруги живут без совместных мечтаний, планов, не имея вообще ничего общего в душевном плане, согласия. Просто выживают: ради родителей, детей. А надо не ради кого-то, а для себя. Каждый должен быть счастлив, тогда и общество в целом будет лучше, потому что оно складывается из личностей. Если у семьи нет общей мечты, у потомков нет будущего. Бывает, что создают брачный союз по обоюдному согласию, но всё равно неосознанно. Тогда и детей заводят неосознанно.

Не бойтесь строить отношения, пробовать. Хоть 10 лет, но ищите именно «своего» человека. Это очень сложно. А у нас это стыдно. Есть ложная ценность — постоянство: якобы у человека на всю жизнь должны быть одни образование, работа, любимое увлечение и т. д.

— Вы сказали, что в древности термин «ала-качуу» означал только совместное бегство по взаимной любви и согласию. Может, тогда не нужно смешивать два разных понятия и похищение девушки против её воли тоже называть так? Элери Битикчи, к примеру, использует слово «зордук» (насилие). Некоторые говорят, что это «кыз уурдоо».

— Термин же существует. Есть статья «Похищение человека» в Уголовном кодексе (статья 170, в оригинале кодекса на кыргызском языке её название звучит «Киши уурдоо». — Прим. авт.). Просто иногда из благих намерений можно навредить. Несколько лет назад ввели в закон понятие «ала-качуу» и прописали отдельное наказание за похищение женщин. А не надо разделять человека и женщину. Закон должен быть один для всех (в новой редакции УК понятия «ала-качуу» нет, есть ст. 175 «Адамды никеге туруу максатында уурдоо» — «Похищение лица с целью вступления в брак». — Прим. авт.). Не знаю, кто это сделал…

— Депутат Айнуру Алтыбаева и движение «Сообща покончим с насилием в отношении женщин и девочек» под эгидой «ООН-Женщины» (смотрите цикл статей «Особенности национального феминизма» в № 69, 72, 76, 78. — Прим. авт.).

— Не знал, что это она, если встречусь, скажу…

Но последний принятый  закон о том приняли, что дело о похищении девушки можно возбуждать не только по заявлению, а и по телефонному звонку хорош. У нас законодательство, к сожалению, не работает, всё «по-кыргызски» разводим. Люди думают, что закон — это государство. Нет, мы сами должны его соблюдать. Не государство виновато, а мы. Чиновники — отражение народа. Грешны не только парни-похитители, а и всё общество, потому что мы равнодушны. И немало женщин тоже поддерживают практику похищений. Жизнь — это бумеранг: к тем, кто оправдывает ала-качуу, всё вернётся.

— Мой вопрос о терминологии был к тому, что тогда происходит путаница с заявлениями гендеристов, правозащитников и исследователей, статистикой, например.

— Я не верю в статистику. Думаю, случаев насильственных похищений много. Не хочу делить: с согласия девушки или без. Любой факт кражи — это уголовное дело, встречное заявление подать невозможно, нужно проводить расследование (в ст. 175 Уголовного кодекса чётко прописано: «вопреки его воле»; по всей видимости, Улан в этот момент меня не понял и подумал, что я спрашиваю не о договорном бегстве, а о случаях, когда жертву умыкнули против её желания, но в итоге она смирилась и осталась. — Прим. авт.). Меня другое беспокоит. Нет данных о том, чем завершаются дела, возбуждённые по ним: приговорами, оправданием, примирением сторон или чем? Кого осудили, кто сидит в тюрьме? Привлекать к ответственности надо не только похитителя, но и друзей, которые помогали ему, родственниц, которые завязывали платок на жертве, молдо, который проводил нике. Но нет прецедента.

— Вы написали на своей странице в социальной сети, что кыргызы не умеют ухаживать за девушками. Думаю, некоторые всё же обладают таким умением. Вы считаете, большинство наших ребят не умеют? И почему?

— Да, большинство. Мужчины же — воины, завоеватели. Привыкли сразу получать своё (здесь был сарказм. — Прим. авт.). Не говорят хороших слов. У девчат тоже бывают ошибки. Они думают, что мужчина должен быть сильным. Виноваты и социально-экономические проблемы. Иногда парни не могут себе позволить дарить возлюбленным цветы, в кафе водить. Нет откровенной коммуникации между полами. Влюблённые открыто не говорят о своих чувствах, проблемах. Есть и стереотипы. Например, считается стыдным, чтобы девушки признавались в любви.

— Может, не у всех мужчин не хватает терпения, потому что они воины и завоеватели, может, некоторые просто стеснительны? Не решаются подойти к женщине?

— Да, стеснительность тоже присутствует. Потому что в Кыргызстане люди не умеют откровенно общаться. Родители не строят отношений с детьми. Девчата тоже стеснительные. Любовь стыдно показывать, не принято. Вообще, вся тематика, связанная с полами, отношениями, браком и деторождением, под запретом.

Ала-качуу — это показатель необразованности, неинформированности людей. Это результат нашей жизни, поведения. Нельзя рассматривать это явление само по себе.

— Простите за личный вопрос, можете не отвечать, если вам неудобно, но вы сами умеете ухаживать за девушками?

— Не знаю. Сам себя не могу оценить, это у них надо спрашивать. Но я не стесняюсь, подхожу, открыто говорю, что думаю. В ухаживании не только результат — семья — но и сам процесс интересен, это же приключение. Последние отношения были шикарны. Прощались с розами. Даже если ухаживания завершились прощанием, а не браком, надо оставаться друзьями. Все мои девушки были старше меня. С теми, кто младше, неинтересно, они ляльки, эрке (избалованные. — Прим. авт.), им мороженое надо.

В отношениях сразу серьёзно относиться к ним нельзя. Общаться надо не менее девяти месяцев. Всё должно быть открыто. Люди расстаются, потому что искренности нет, доверительности, мы скрываем друг от друга настоящих себя и истинные чувства.

Почему иногда молодые по любви женятся, а потом разводятся? А те, кто после похищения, иногда продолжают жить вместе? Потому что когда по желанию, добровольно вступают в брак, то со слишком большими ожиданиями. Нужно общаться и открыто всё говорить.

— На днях я беседовала с кореянкой, которая живёт в США, она несколько лет в Кыргызстане работала волонтёром и общалась с сельскими ребятами. Это Юджиния Чанг, продюсер фильма «После дождя». Она считает, что у нас в сёлах нет возможностей для знакомства и общения молодых людей. Это так?

— Если человек коммуникабельный, ему не надо условий. Раньше же кыргызы посылали друг другу письма. Хотя прежде проводились молодёжные игры: сармерден, селкинчек, жоолук таштамай и так далее. Все они для знакомства затевались. Но от самого человека зависит, попытается он начать общение с понравившимся человеком или нет. Хоть послания будет писать!

— Упомянутый мной фильм «После дождя» посвящён проблеме похищений невест. Вспомнилось, что Юджиния Чанг не первый иностранный гражданин, раскрывающий миру эту тему. Буквально недавно стало известно об исследовании профессора социологии университета Филадельфии, доктора Рассела Клейнбаха (прочесть можно в №101 нашей газеты. — Прим. авт.). Кстати, он — сооснователь НПО Kyz korgon institute, с которым сотрудничает Юджиния. В 2010 году правозащитное НПО Restless Beings, базирующееся в Великобритании и основанное супругами Рахимой Бегум и Мабруром Ахмедом, также изучало здесь это явление и сняло документальное видео о реальном похищении, то есть непосредственно присутствуя при нём, и ещё игровой социальный ролик (с помощью местного молодого режиссёра Эльдара Супатаева). Можно приводить и другие примеры. Но вот ещё один — японка Норико Хаяши в Кыргызстане фотографировала реальные кражи кыргызок. Эти снимки опубликовал американский журнал Newsweek, затем она получила приз от National Geographic. Как вы относитесь к тому, что иностранцы очень любят показывать миру Кыргызстан именно с этой стороны, шокирующую экзотику? При этом некоторые даже не пытаются остановить преступление, позвонить в милицию.

— Если поднимаешь вопрос, то надо и предлагать путь решения, что-то делать. Многие получают призы, пользуются трагедией. Мне обидно. Поднимать проблему и заниматься её устранением — это нормально. А только ради славы, личной выгоды — нехорошо. Блогеры, журналисты, фотографы ищут резонансные темы. Потому что миру нравится дикость.

С другой стороны, похищения — это наша реальность. Поэтому они и пользуются трагедией. Не буду их осуждать. Но если показывать миру наши проблемы, то надо реально, без сгущения красок. А так это тоже сигнал, призыв к нам, что мы должны меняться.

Алия МОЛДАЛИЕВА.

Фото со страницы У. Усойуна в социальной сети.

P.S. Продолжение темы следует.






Related News

Вспоминая Айтматова

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintЗавтра в Малом зале Национальной академии наук состоится вечер памяти «Слово об Айтматове: великая личностьRead More

Бизнес и государство — партнёры

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintПрошёл круглый стол, посвящённый теме «Государственно-частное партнёрство и бизнес: сотрудничество или соперничество?»

Добавить комментарий