Main Menu

Живая мелодия красок

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Живопись и музыка вместе гармонично соединились в новом совместном художественном проекте Национального музея изобразительных искусств имени Г. Айтиева и Чуйского камерного оркестра под названием Live Orchestra. Это живое объединение двух видов искусств — музыкального и изобразительного. Оно подарит их почитателям и поклонникам прекрасную возможность, прогуливаясь по музейным залам, одновременно получать двойное наслаждение, слушая музыкальную классику и вглядываясь в полотна художников.

Искусствовед Мээркан Кадырмаева рассказала нам, что в музее давно вынашивали идею привлечь в залы посетителей с помощью музыкальной классики. Ведь хорошо известно, что взаимодействие звука и цвета издавна существует как в природе, так и в искусстве. Цветовые и звуковые ощущения могут возникать не только у людей искусства, но и у любого взрослого человека и ребёнка. Подобный фактор уже используют во многих мировых музеях для привлечения в свои залы новых и новых посетителей.

Этой современной технологией вооружились и у нас. Пока такое “свидание” в нашем музее будет проходить один раз в месяц, поскольку это связано с карантинными ограничениями из-за пандемии. Программа первого выступления музыкантов представляла собой сборник произведений музыкальной классической музыки. В дальнейшем эти программы будут носить тематический характер. Всех участников концертного проекта приветствовали директор музея А. Мамбетказиева и художественный руководитель Чуйского камерного оркестра Болот Осмонов. Они пожелали всей аудитории, кстати, что радует, в основном молодёжной, приятных впечатлений и попросили всех соблюдать социальную дистанцию и масочный режим, ведь от этого напрямую зависит жизнестойкость самого проекта.

А у проекта отечественных музыкантов и искусствоведов, несомненно, есть будущее, поскольку союз двух муз имеет давние, если не сказать древние, традиции, тут достаточно только вспомнить проникновенные слова выдающегося композитора Н. Римского-Корсакова: «В живописи мы идём от образа к чувству и мысли, а в музыке — от чувства к мысли и образу». Да, проблема взаимодействия музыки и художественного музея отнюдь не нова, ведь хорошо известно, что каждый художник в душе — музыкант, а каждый музыкант в душе — художник. Ещё Аристотель писал, что цвета по красоте и гармонии могут соотноситься между собой подобно музыкальным созвучиям. В древней Индии существовал род живописи на музыкальные темы — ваника, где семь звуков гаммы сопоставляли с семью цветами, а в мелодии с определённой графической формой пытались сделать музыку видимой. Аббат Кастель в XVIII веке создал так называемый цветной клавесин, а в XIX веке в живописи появилось художественное направление, также связанное с музыкой и театром, — импрессионизм.

В живописи он характеризовался тонкой передачей сиюминутных впечатлений мозаичными штрихами чистых красок и особым вниманием к колориту. А в музыке импрессионизм — также фиксация неуловимых настроений, это «туманные переливчатые звучания» красочных звуковых пятен, чистые тембры. Музыкальные пейзажи француза Клода Дебюсси — блестящий пример импрессионистской звукописи («Море», «Лунный свет», «Ароматы и звуки в вечернем воздухе реют»). А XVIII и XX столетия отмечены также поисками Р. Вагнера, А. Белого, М. Чюрлёниса, С. Эйзенштейна и других. Существует семантическое родство между колоритом в живописи и тембром в музыке. Показательно, что колорит является одним из важнейших средств эмоциональной выразительности в живописи, в музыке же колорит (тембр) — один из главных факторов изобразительности. В живописи колорит наиболее музыкальный элемент, в музыке — наиболее живописный. Таким образом, колорит каждого из этих искусств как бы вторгается в область другого. В своём колорите музыка и изобразительное искусство словно тянутся навстречу друг другу, а когда они соединяются, колорит оказывается звеном их синтеза, точкой их соприкосновения.

Примеры взаимосвязи звука и цвета многочисленны как в музыке, так и в живописи. Так В. Кандинский соотносил с определённым цветом тот или иной музыкальный тембр: голубой ассоциировался у него с тембром флейты, красный — трубы, синий — виолончели. Выдающиеся русские композиторы Н. Римский-Корсаков и А. Скрябин обладали так называемым цветным слухом, каждая тональность представлялась им окрашенной в определённый цвет и в связи с этим имела тот или иной эмоциональный колорит. Так, до-мажор, как отмечают музыкальные критики, у того же Н. Римского-Корсакова — белый, до-минор — багряный, трагический, ми-мажор — сумрачный, серо-синеватый. Однако синопсия (цветной слух) отнюдь не является единственной формой гармоничного взаимодействия звука и цвета.

У некоторых композиторов зрительно-цветовые представления настолько сильны и ярки, что приводят к созданию звуковых музыкальных образов. Например, вдохновение в зимних красках присуще творческой индивидуальности замечательного современного композитора Эдисона Денисова. Его восхищение вдохновлено, к примеру, содержанием красок заката над Ладогой, переливами цвета, игрой цвета в воздухе и на воде. Сопоставление музыки и живописи не ограничивается лишь областью колорита (тембра). Ж.-Ж. Руссо уподоблял мелодию в музыке рисунку в живописи, а Б. Асафьев душу в музыке видел в мелодии, душу же в живописи — в рисунке. Другой известный художник Мартирос Сарьян писал, что если ты проводишь черту, то она должна звучать как струна в скрипке, печально или радостно, а если она не звучит — это мёртвая линия. Ритм также является основой не только поэзии и музыки, но и неотъемлемым компонентом архитектуры и живописи.

Семантически родственными считаются ритмы чётких восходящих линий в архитектуре и живописи, стройных восходящих голосов в музыке, вдохновенных лирических чувств в литературе, что позволило И. В. Гёте дать замечательное определение архитектуры как застывшей музыки а Ф. Шлегелю определить музыку как движущуюся архитектуру. Семантическое единство зрения и света, слуха и звука опиралось на единство человеческой деятельности, целостность его ориентации в мире. Двухсторонняя связь существует также между слуховым и зрительным восприятием. Эту связь уловили уже художники древности, которые сопровождали звучание музыки различными зрительными демонстрациями. Музыка способна вызывать у слушателя яркие зрительные представления, что позволяет композитору создавать музыкальные картины («Рассвет на Москве-реке» М. Мусоргского, «Утро» Э. Грига, «Лунный свет» К. Дебюсси, «Игра воды» М. Равеля). В живописи опредёленное сочетание линий и цвета может вызывать редкое ощущение звука («звучащей живописи»). Живопись может изображать тайну звукового покоя (И. Левитан «Тишина») или воспроизводить ощущение, вызываемое музыкой. К примеру, искусствоведы, говоря о живописи Андрея Рублёва, в один голос отмечают, что цвет у него не звенит, а, скорее, поёт.

Но вернёмся к «музыкальной среде», состоявшейся в Национальном музее изоискусств имени Г. Айтиева. Участников прямого диалога живописи и музыки приветствовали и рассказали о творческом содержании проекта его директор Айгуль Мамбетказиева и художественный руководитель Чуйского камерного оркестра Болот Осмонов. Программу первого концерта открыли знаменитые произведения мировой музыкальной классики: «Маленькая ночная серенада» В. Моцарта, сюита для флейты и камерного оркестра И. Баха (солистка Мээрим Доктурбаева). Затем прозвучала ария Альмиры из оперы Ф. Генделя «Ринальдо», исполненная Оксаной Шутовой, — солисткой Национального академического театра оперы и балета имени А. Малдыбаева. Оркестр продолжил концерт исполнением сюиты в старинном стиле Альберта Шнитке (солист Антон Лещёв) и «Танца Анитры» из сюиты норвежца Эдварда Грига к драме Генрика Ибсена «Пер Гюнт».

В исполнении лауреата международных конкурсов Саяна Исина прозвучала знаменитая итальянская песня «Катари» («Жестокое сердце») на музыку Сальваторе Кардилло. Музыканты включили в свою программу произведения известных отечественных композиторов: сюиту для струнного оркестра Ж. Малдыбаевой, сюиту С. Медетова «Пахтачи кыздын бийи», любимую в народе песню К. Молдобасанова «Селкиге» (солист Саян Исин). Завершали концерт популярная песня Чарли Чаплина «Улыбка», весёлые пьесы с элементами музыкального юмора известного американского композитора и дирижёра Лероя Андерсона «Синкопированные часы» и «Нежное танго», прославленный «Вальс» Дмитрия Шостаковича, два легендарных танго Астора Пьяцоллы Oblivion (соло на кларнете лауреата международных конкурсов Бактияра Дооронова) и «Либертанго», а также «Танго» из фильма «Запах женщины» Карлоса Гарделя. Все произведения Чуйский камерный оркестр исполнил под вдохновенным руководством талантливого дирижёра, народного артиста Кыргызстана Рахата Осмоналиева.

Александр ШЕПЕЛЕНКО.

Фото Игоря САПОЖНИКОВА.






Related News

Высоким слогом русского романса

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintМеждународный, открытый, четвёртый по счёту вокальный конкурс исполнителей русского романса «Среднеазиатская Романсиада» успешно завершился вRead More

Самому острому из сатириков Содружества

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintГоворят, лучшее, что можно сделать в память ушедшему человеку, это поговорить о нём.

Добавить комментарий