ЕГО СУДЬБУ ОПРЕДЕЛИЛ «МАНАС»

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Share on Google+
Google+
Print this page
Print

Кыргызский эпос «Манас» по праву считается одним из величайших памятников эпического наследия народов мира. Три части произведения — «Манас», «Семетей» и «Сейтек» — объединены единой сюжетной линией, художественной формой,  эстетикой звучания, делающих его удивительно глубокой, богатой и жизнеутверждающей философской поэмой степного народа, зовущей немногочисленный гордый народ к объединению,  защите родного очага и любви к Отчизне, утверждающей идеалы высоких помыслов и благородных поступков. Казахский просветитель, известный исследователь истории и культуры народов Средней Азии Чокан Валиханов, стараниями которого было заложено начало литературной систематизации этого древнего, созданного не одним поколением манасчи эпического памятника, назвал первые две части «Манаса» степной «Илиадой» и кыргызской «Одиссеей».

С момента первых литературных записей, составленных Ч.Валихановым и В.Радловым, прошло без малого полтора столетия. Путь к официальному признанию «Манаса» был нелегок. История собирания, его изучения и распространения сравнима с тернистой, во многом трагической судьбой героев самого произведения.  Первый этап становления науки манасоведения относится к 30-м годам ХХ столетия, и он был особенно щедрым на жертвы. Это был период бескомпромиссных споров о духовном наследии, когда древнее творение прошло сквозь безжалостный строй идеологических штампов и многие сюжеты «Манаса» оказались трудно приспосабливаемыми к требованиям воинствующего интернационализма.
Судьба великого «Манаса» коснулась и личности Максима Кировича Аммосова, выдающегося государственного и политического деятеля из народа саха, с 15 июня по 7 ноября 1937 г. проработавшего первым  секретарем ЦК ВКП (б) только что образованной Киргизской ССР. В период, когда М. Аммосов работал первым секретарем ЦК Коммунистической партии (большевиков) Киргизии, идеологическая битва вокруг «Манаса» проходила самую жестокую стадию. Вопрос, в сущности, был один: издавать эпос или нет. Публиковать — значит признать, донести до людей, сделать это сокровище достоянием народов, не издавать — значит не признавать или же признать его глубоко вредным для народа и закрыть, замолчать «Манас». Часто противников эпоса бывало больше, чем его сторонников. И те, кто выступал за выпуск «Манаса» в его возможно полном изложении, объявлялись носителями враждебной для народа идеи с характерными для 30-х годов последствиями.
В августе 1925 года коллегия агитпропа РКП (б) под председательством двадцатитрехлетнего Торокула Айтматова по предложению еще более молодого Касыма Тыныстанова приняла решение об издании поэмы «Манас». В ноябре 1938 года К. Тыныстанов, за свою короткую и яркую жизнь составивший себе имя первого кыргызского ученого-манасоведа, был обвинен в буржуазном национализме и расстрелян. Такая же участь постигла и Т.Айтматова. В январе 1935 года Токчоро Жолдошев, работавший тогда народным комиссаром просвещения, на бюро областного комитета ВКП (б) Киргизии поставил вопрос об издании части «Манаса» на кыргызском и русском языках. Через два года объявленный врагом народа Т. Жолдошев безвестно сгинул после своего ареста.
Трагична судьба членов первой редколлегии «Манаса», утвержденной в марте 1935 года на заседании бюро Киргизского обкома ВКП (б) для  подготовки рукописей к изданию. Ее возглавил первый секретарь обкома ВКП (б) Морис Белоцкий. Членами стали секретарь ОК ВКП (б) Хасан Джиенбаев, председатель Совета народных комиссаров Баялы Исакеев, ученый востоковед с мировым именем — академик А. Самойлович, классик казахской литературы Сакен Сейфуллин. Вскоре их арестовали и вынесли единый приговор — расстрел. Был расстрелян и другой крупный ученый-лингвист Е. Поливанов, в 1935 году впервые выдвинувший гипотезу о тысячелетней истории «Манаса».
В начале января 1938 г. вопрос об обновлении состава редколлегии «Манаса» вновь  рассмотрели на бюро ЦК КП (б) Киргизии. Однако секретарь ЦК Керим Кенебаев, подписавший этот документ, был расстрелян в ноябре того же года. Еще одной попытке издания «Манаса», предпринятой в апреле 1941 года, помешала Великая   Отечественная война. Наконец в 1946 году вышла первая солидная публикация части «Манаса» на русском языке. Восторженно встреченный эпос  выдвинули на Сталинскую премию. Была выдвинута на нее и опера «Манас», фрагменты которой исполнили солисты Большого театра СССР. Однако вскоре в связи с новым витком идеологической чистки по делу всесоюзных журналов «Звезда» и «Ленинград» эпос «Манас» вновь объявили вне закона.
На этот раз разгром коснулся идеологических институтов республики и становящейся на ноги манасоведческой науки. Репрессиям подверглись первый ученый-филолог из кыргызов Тазабек Саманчин, один из основоположников кыргызской лингвистики Хусейн Карасаев, директор института языка, литературы и истории Керим Соронбаев, известный языковед и фольклорист Константин Юдахин, языковед, министр просвещения Киргизии Болот Юнусалиев, известный ученый-манасовед Ташим Байджиев и многие другие видные представители молодой кыргызской советской интеллигенции. И еще долго после этих событий огонь вокруг «Манаса» продолжал зажигать сердца, но и опалять крылья многих его исследователей.
Максим Аммосов, вступая в должность партийного лидера и руководителя вновь созданной Киргизской республики, несомненно, хорошо знал непростую ситуацию вокруг эпоса. За «Манас» уже заплатили жизнью его сторонники, и заступаться за это произведение становилось уделом мужественных людей и сильных личностей. Уже через две недели после избрания  первым секретарем ЦК КП (б) Киргизии  Аммосов  поставил перед Союзным ЦК ВКП (б) вопрос об издании к 20-летию Октябрьской революции (по стечению обстоятельств, ко дню своего будущего отстранения от должности 7 ноября 1937 г.) основных эпизодов «Манаса» в переводе на русский язык. В поддержку данного решения бюро ЦК КП (б) Киргизии выступили председатель Совнаркома Б.Исакеев, народный комиссар просвещения О.Алиев, заведующий отделом Айильчинов. С речью о «Манасе» на этом бюро ЦК КП (б) Киргизии выступил и сам Максим Кирович.
Пять неполных месяцев руководил молодой республикой М. Аммосов. За два дня до своего ареста он вновь обратился к теме «Манаса» на заседании бюро ЦК КП (б) Киргизии. Было принято решение об обновлении состава редколлегии «Манаса», ее членами стали восемь человек.  М.Аммосов, Б.Исакеев, О.Алиев и Айильчинов, т.е. все, кто выступил в поддержку «Манаса» на заседании первой коллегии, и пятеро из восьми членов новой редколлегии «Манаса», утвержденной 5 ноября 1937 года, были арестованы, обвинены в пантюркизме, буржуазном национализме и как враги народа — расстреляны.
В великих муках воссоздавалось великое произведение. Ценой непомерных усилий и жертв кыргызский народ возродил и подарил миру «Манас» — свое величайшее творение. Ныне «Манас» окреп, и он вершит по миру самостоятельную жизнь. Его уже не замолчать. Кыргызы создали  величайший мировой эпос, и теперь «Манас» славит своего создателя — талантливый степной народ, в великом противостоянии сумевший сохранить и передать людям огромную эпическую поэму о своей судьбе и о своем высшем устремлении. Создав и сохранив «Манас», кыргызы воссоздали и сохранили себя, обессмертили свое имя. И Максим Аммосов, сын немногочисленного северного народа саха, взращенный на поэтике героического эпоса родного народа — «Олонхо», уловил связующую нить и высокую судьбу «Олонхо» и «Манаса», способных освятить, обессмертить имя своих создателей, и сделал все что мог  для того, чтобы «Манас» навсегда  пришел к людям.

Александр ЖИРКОВ,
зам. председателя Государственного собрания Республики Саха (Якутия), вице-президент Международной ассоциации «Эпосы народов мира».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *