«Зыйнат» означает «красавица»

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Share on Google+
Google+
Print this page
Print

Талантливый молодой кыргызский литературовед Сатыбалды Мамытов  был одним из авторов нашего коллектива, выпустившего в 2002 г. книгу «Горная царица Курманджан и ее время». Монография, созданная под эгидой Благотворительного фонда им. Курманджан датки, была опубликована на кыргызском, русском, английском и китайском языках.
С. Мамытов — исследователь литературных связей кыргызского народа — рано ушел из жизни. Он хотел, но не успел доказательно обосновать научную гипотезу о том, что Курманджан была не только яркой политической личностью, но и талантливой поэтессой, тонким лириком. Он мечтал, что найдет и обнародует стихотворный диван Зыйнат и докажет авторство Курманджан.
Сейчас этим должны заняться другие: молодые талантливые филологи, кому дорого культурное художественное наследие предков.

Академик Владимир Плоских.

В кругу родственников и потомков Курманджан, в народной памяти сохранились поэтические творения Алайской царицы. Помнили о ее участии в поэтических состязаниях — айтышах с известными акынами Ферганской долины, воспроизводили потрясающий по силе духа и трагизма ее кошок — плач о гибели младшего сына Камчыбека, рассказывали, что она писала газели в традициях Востока.
В последней трети XIX века поэтическая культура Ферганского региона была исключительно высокой. Среди многих  выделились имена женщин Надиры Бегим, Самар Бану, прославивших себя поэтическим творчеством. С ними поддерживала дружеские отношения Курманджан и сама пользовалась авторитетом в кругу поэтесс Кокандского ханства.
Это подтвердили исследования узбекских ученых в конце 1860-х — начале 1970-х годов, обнаруживших рукописный сборник стихотворений поэтессы по имени Зыйнат. Вскоре стало очевидно, что это поэтический тахаллус (псевдоним) Курманджан. Не случайно в архивном каталоге «Женщины-поэтессы Кокандского ханства», хранящемся в Казани, указано, что Зыйнат имела звание генерала — датки. «Зыйнат» в переводе с фарси означает «красавица». Стихотворения, преимущественно газели, составившие диван Зыйнат, написаны на фарси. По традиции фарси был одним из литературных языков Центральноазиатского региона, и Курманджан, общаясь с известными в Коканде поэтами, владела им. Этому способствовала и культурная жизнь Оша. Там в середине XIX века муж Курманджан — Алымбек, верховный визирь при ханах Коканда, построил медресе по образцу бухарской архитектуры. В этом крупном теологическом заведении наряду с арабским использовался и фарси — язык древних рукописей и книг Востока.
Две плодотворные традиции поэтического творчества вдохновляли Курманджан — богатейшее устное словесное искусство кыргызского народа и поэзия Востока. Сочетая их, она выделялась своей творческой оригинальностью среди круга современных ей письменных поэтов и народных акынов.
Один из исследователей поэтического творчества Курманджан — узбекский литературовед Р. Таджибаев приводит интересные сведения о поэтическом состязании Курманджан датки с узбекскими и кыргызскими певцами на свадьбах, устроенных Худояр-ханом и Уразали-баем в Коканде. Занимателен такой эпизод. Появление Курманджан на свадьбе Уразали-бая вызывает радость у присутствующих. От нее ждут приветственного слова. В жанре мактоо — восхваления — она обращается к Уразали-баю: «Будь у меня беркут на руке, будь у меня верблюд на привязи, не было бы утешения. Но был бы моей опорой такой богатырь, как вы, — в сердце не было бы грусти».
Восхищенный Уразали-бай ответил: “Открылась тайна, милая Курманджан, потерял я покой, увидев вас. Да бережет Аллах вашу красу!”.
Состязание началось, все новые и новые певцы выступали перед собравшимися. Среди них был и знаменитый рапсод Узбекистана Молдо Тойчу, чьи песни в 1905 году были записаны на грампластинку. Тот самый Молдо Тойчу, в поэтическом состязании с которым принял участие юный Токтогул. Молдо Тойчу воспел красоту Курманджан:
Добро пожаловать, Курманджан!
Облаченная в красную накидку
С яркими бусами
в несколько рядов.
Повязавшаяся поясом,
украшенным монетами,
Искусно прошитым золотыми
и серебряными нитями.
В косы, ниспадающие с плеч,
искусно вплетены монеты.
На золотистом скакуне,
рукоять камчи золотая,
Седло с отделкой из золота
и хоросанских камней,
Сама в кашемирской шали,
и глаза, горящие, как звезды.
Добро пожаловать к нам,
Курманджан!
Таковы портрет царицы Курманджан и отношение к ней ее именитых современников.
До наших дней дошли фрагменты поэтических состязаний, в которых участвовала Курманджан. Они свидетельствуют о ее поэтическом даровании и личном обаянии.
Поэтическое наследие Курманджан нуждается в реконструкции. Диван стихов Зыйнат на фарси, несомненно, заслуживает перевода на кыргызский язык.
В истории кыргызской поэзии стихотворные произведения Курманджан-Зыйнат — незаурядное явление, составная часть богатой поэтической культуры кыргызского народа.

Не восьмая ли звезда
в ковше Большой
Медведицы?..

Рассказывает Шермат Салибай уулу, прямой потомок царицы Курманджан: “Предание гласит, что юную Курманджан засватали по обычаю и увезли из Гульчи в Кашгарию. Она тосковала вдали от родных мест в чужом для нее окружении. Тогда и сочинила арман — поэтическую жалобу на свою судьбу:
Солнце выйдет — зной такой,
Что нет под ивой тени.
И весеннею порой
Нет в саду цветенья.
Не восьмая ли звезда
Среди семизвездья я?
Горемыка Курманджан,
Разве муж тебе ровня?
Не прошло и года, как Курманджан решилась на отчаянно смелый для женщины поступок: избавилась от нелюбимого и вернулась на родину. Тайно ночью, оседлав резвого скакуна, она направилась по горным тропам из Кашгарии в Алай. Тоскуя по родному Жапалаку, где провела детство и юность, сложила стихи:
Сорока летит в Кары-Ой,
Жапалак представляю родной.
Летит куропатка в Кен-Ой,
Жапалака простор предо мной.
В грусти я по тебе, Жапалак,
И тоску не развеять никак.
Хоть бы каши кёчо
пригубить,
Грусть развеялась бы,
может быть.
Возвращение на родину круто изменило судьбу юной Курманджан.
Айтыш  Курманджан и акына Амирбека
Курманджан:
Имя мое — Курманджан —
должен знать.
Плетку с земли мою
надо поднять.
Будешь достойным,
доверья заслужишь.
Шапку при мне
полагается снять.
Амирбек:
О свадьбе прослышав,
приехал незван
На этом гнедом
длинношеем коне.
Здесь нет никого,
кто знаком был бы мне.
Приехал, Бог мой,
ради Вас, Курманджан.
Курманджан:
Думаю я,
что акын предо мной,
И в состязанье
вступаю с тобой.
Рвешься вперед,
как скакун Алымбека,
Не уступлю,
как скакун мой лихой.
Амирбек:
Курман, Курманджан —
это имя твержу.
И сердце трепещет,
я словно в жару.
Щедротам безмерным
воздам похвалу,
О том, что всегда
верна делу, скажу”.

Сатыбалды МАМЫТОВ.
Перевод стихов Михаила Рудова.

Добавить комментарий