«Зыйнат» означает «красавица»

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Талантливый молодой кыргызский литературовед Сатыбалды Мамытов  был одним из авторов нашего коллектива, выпустившего в 2002 г. книгу «Горная царица Курманджан и ее время». Монография, созданная под эгидой Благотворительного фонда им. Курманджан датки, была опубликована на кыргызском, русском, английском и китайском языках.
С. Мамытов — исследователь литературных связей кыргызского народа — рано ушел из жизни. Он хотел, но не успел доказательно обосновать научную гипотезу о том, что Курманджан была не только яркой политической личностью, но и талантливой поэтессой, тонким лириком. Он мечтал, что найдет и обнародует стихотворный диван Зыйнат и докажет авторство Курманджан.
Сейчас этим должны заняться другие: молодые талантливые филологи, кому дорого культурное художественное наследие предков.

Академик Владимир Плоских.

В кругу родственников и потомков Курманджан, в народной памяти сохранились поэтические творения Алайской царицы. Помнили о ее участии в поэтических состязаниях — айтышах с известными акынами Ферганской долины, воспроизводили потрясающий по силе духа и трагизма ее кошок — плач о гибели младшего сына Камчыбека, рассказывали, что она писала газели в традициях Востока.
В последней трети XIX века поэтическая культура Ферганского региона была исключительно высокой. Среди многих  выделились имена женщин Надиры Бегим, Самар Бану, прославивших себя поэтическим творчеством. С ними поддерживала дружеские отношения Курманджан и сама пользовалась авторитетом в кругу поэтесс Кокандского ханства.
Это подтвердили исследования узбекских ученых в конце 1860-х — начале 1970-х годов, обнаруживших рукописный сборник стихотворений поэтессы по имени Зыйнат. Вскоре стало очевидно, что это поэтический тахаллус (псевдоним) Курманджан. Не случайно в архивном каталоге «Женщины-поэтессы Кокандского ханства», хранящемся в Казани, указано, что Зыйнат имела звание генерала — датки. «Зыйнат» в переводе с фарси означает «красавица». Стихотворения, преимущественно газели, составившие диван Зыйнат, написаны на фарси. По традиции фарси был одним из литературных языков Центральноазиатского региона, и Курманджан, общаясь с известными в Коканде поэтами, владела им. Этому способствовала и культурная жизнь Оша. Там в середине XIX века муж Курманджан — Алымбек, верховный визирь при ханах Коканда, построил медресе по образцу бухарской архитектуры. В этом крупном теологическом заведении наряду с арабским использовался и фарси — язык древних рукописей и книг Востока.
Две плодотворные традиции поэтического творчества вдохновляли Курманджан — богатейшее устное словесное искусство кыргызского народа и поэзия Востока. Сочетая их, она выделялась своей творческой оригинальностью среди круга современных ей письменных поэтов и народных акынов.
Один из исследователей поэтического творчества Курманджан — узбекский литературовед Р. Таджибаев приводит интересные сведения о поэтическом состязании Курманджан датки с узбекскими и кыргызскими певцами на свадьбах, устроенных Худояр-ханом и Уразали-баем в Коканде. Занимателен такой эпизод. Появление Курманджан на свадьбе Уразали-бая вызывает радость у присутствующих. От нее ждут приветственного слова. В жанре мактоо — восхваления — она обращается к Уразали-баю: «Будь у меня беркут на руке, будь у меня верблюд на привязи, не было бы утешения. Но был бы моей опорой такой богатырь, как вы, — в сердце не было бы грусти».
Восхищенный Уразали-бай ответил: “Открылась тайна, милая Курманджан, потерял я покой, увидев вас. Да бережет Аллах вашу красу!”.
Состязание началось, все новые и новые певцы выступали перед собравшимися. Среди них был и знаменитый рапсод Узбекистана Молдо Тойчу, чьи песни в 1905 году были записаны на грампластинку. Тот самый Молдо Тойчу, в поэтическом состязании с которым принял участие юный Токтогул. Молдо Тойчу воспел красоту Курманджан:
Добро пожаловать, Курманджан!
Облаченная в красную накидку
С яркими бусами
в несколько рядов.
Повязавшаяся поясом,
украшенным монетами,
Искусно прошитым золотыми
и серебряными нитями.
В косы, ниспадающие с плеч,
искусно вплетены монеты.
На золотистом скакуне,
рукоять камчи золотая,
Седло с отделкой из золота
и хоросанских камней,
Сама в кашемирской шали,
и глаза, горящие, как звезды.
Добро пожаловать к нам,
Курманджан!
Таковы портрет царицы Курманджан и отношение к ней ее именитых современников.
До наших дней дошли фрагменты поэтических состязаний, в которых участвовала Курманджан. Они свидетельствуют о ее поэтическом даровании и личном обаянии.
Поэтическое наследие Курманджан нуждается в реконструкции. Диван стихов Зыйнат на фарси, несомненно, заслуживает перевода на кыргызский язык.
В истории кыргызской поэзии стихотворные произведения Курманджан-Зыйнат — незаурядное явление, составная часть богатой поэтической культуры кыргызского народа.

Не восьмая ли звезда
в ковше Большой
Медведицы?..

Рассказывает Шермат Салибай уулу, прямой потомок царицы Курманджан: “Предание гласит, что юную Курманджан засватали по обычаю и увезли из Гульчи в Кашгарию. Она тосковала вдали от родных мест в чужом для нее окружении. Тогда и сочинила арман — поэтическую жалобу на свою судьбу:
Солнце выйдет — зной такой,
Что нет под ивой тени.
И весеннею порой
Нет в саду цветенья.
Не восьмая ли звезда
Среди семизвездья я?
Горемыка Курманджан,
Разве муж тебе ровня?
Не прошло и года, как Курманджан решилась на отчаянно смелый для женщины поступок: избавилась от нелюбимого и вернулась на родину. Тайно ночью, оседлав резвого скакуна, она направилась по горным тропам из Кашгарии в Алай. Тоскуя по родному Жапалаку, где провела детство и юность, сложила стихи:
Сорока летит в Кары-Ой,
Жапалак представляю родной.
Летит куропатка в Кен-Ой,
Жапалака простор предо мной.
В грусти я по тебе, Жапалак,
И тоску не развеять никак.
Хоть бы каши кёчо
пригубить,
Грусть развеялась бы,
может быть.
Возвращение на родину круто изменило судьбу юной Курманджан.
Айтыш  Курманджан и акына Амирбека
Курманджан:
Имя мое — Курманджан —
должен знать.
Плетку с земли мою
надо поднять.
Будешь достойным,
доверья заслужишь.
Шапку при мне
полагается снять.
Амирбек:
О свадьбе прослышав,
приехал незван
На этом гнедом
длинношеем коне.
Здесь нет никого,
кто знаком был бы мне.
Приехал, Бог мой,
ради Вас, Курманджан.
Курманджан:
Думаю я,
что акын предо мной,
И в состязанье
вступаю с тобой.
Рвешься вперед,
как скакун Алымбека,
Не уступлю,
как скакун мой лихой.
Амирбек:
Курман, Курманджан —
это имя твержу.
И сердце трепещет,
я словно в жару.
Щедротам безмерным
воздам похвалу,
О том, что всегда
верна делу, скажу”.

Сатыбалды МАМЫТОВ.
Перевод стихов Михаила Рудова.

Добавить комментарий