Main Menu

«Жаркие» объятия чужбины

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

     Одна из постоянных тем различных круглых столов, регулярно проводимых в Кыргызстане, — положение гастарбайтеров за пределами Отчизны. При этом чаще всего данную категорию сограждан исследователи рассматривают лишь с экономической или социальной точки зрения. 

Между тем за каждой строчкой доклада или статистики госорганов стоят реальные люди. И многие из них, увы, не так успешны, как хотелось бы, или как это кажется заседателям круглых столов.  Слишком горек хлеб мигранта…
К примеру, Новый Уренгой сделал нашу героиню больной и хромой, но и волевой.
Горькая история нашей    соотечественницы Айгули, чья судьба, к сожалению, похожа на судьбы многих других женщин из числа мигрантов.

На самом краю света

migrant     Недавно я встретил одну старую знакомую, которую не видел уже много лет. Айгуля рассказала мне, что с ней произошло. Мне кажется, ее история очень типична для многих наших земляков, кто отправился в поисках лучшей доли за кордон. И потому она очень поучительна.
Послушайте откровения Айгули и вы, уважаемые читатели.
…Далеко-далеко на Севере, в Тюменской области, раскинулся суровый Ямало-Ненецкий  автономный округ. Аборигены неспроста назвали полуостров Ямальским, что в переводе означает «край Земли». А эпитет «гиблое место» появился уже из лексикона заключенных ГУЛАГа, которые в сталинские времена прокладывали здесь железнодорожную магистраль Салехард — Игарка.
Впоследствии после открытия здесь богатейшего нефтегазоконденсатного месторождения возник Новый Уренгой, ставший настоящим углеводородным клондайком России.
Но климат здешний изменить не в силах даже человек.
Морозные зимы в Уренгое длятся свыше 280 дней в году! Причем в январе и феврале столбики термометров нередко опускаются ниже -30°C, зачастую удерживаясь у отметки в -45°C. Там толщина почвы — со спичечный коробок. Снизу — вечная мерзлота.
А в июле нередко стоит удушающая жара:  около +30-35°C.
Ко всему прочему здесь просто спасу нет от кровожадного комарья, гнуса и мошки.
В общем, экстремальные условия не каждый выдержит.
Но именно там оказалась в середине 90-х годов наша      соотечественница Айгуля.

Мимо деревень в далекую Тюмень  

     Вначале Айгуля работала на железной дороге и, как положено настоящему проводнику, пыталась делать деньги на всем. И особенно на том, на чем нельзя. Мухлевала с углем и кипятком, передавала подозрительные посылки, привечала «зайцев», тарила в немыслимых тайниках вагонов яблоки, картошку и прочий урожай полей-огородов для оголодавших без витаминов сибиряков. Что называется, крутилась.
Потом настала эпоха китайского ширпотреба. Коробейники из Кыргызстана со своим товаром, словно казаки из войска Ермака, пробирались все дальше и дальше в глубь Севера. Челночный бизнес сулил большие деньги. Вот Айгуля и оставила «железку», заделавшись «обходчицей». То есть обходила пешком рабочие общаги, офисы, магазины, предлагая местным трикотаж и прочее напрямую, с минимальными наценками. Люди брали: и выгодно, и с доставкой.
Когда подкопила деньжат, Айгуля, добравшаяся к тому времени до Тюменской области, арендовала место на барахолке в Новом Уренгое.      Активисты из диаспоры подмогли и нужные бумаги справили. Легализовали, одним словом.
Здесь следует сказать, что Ямало-Ненецкий край в период освоения стал домом для представителей 110 национальностей из разных уголков бывшего Союза. Если в 1970 году в регионе едва насчитывалось 60 тыс. человек, то, по данным Всероссийской переписи населения 2010 года, в регионе проживают уже 524 тыс. человек.
Вначале  приезжали в основном специалисты — газовики и нефтяники, строители и водители.
Но с распадом СССР активную роль в формировании этнического облика округа стали играть выходцы из государств Центральной Азии.        Многие из них живут на Ямале не первый год и стали настоящими сибиряками.
Сейчас в Новом Уренгое официально около 2 000 кыргызов, неофициально — 4 000-4 500. В целом же по округу, по некоторой информации, около 10 тысяч кыргызов. Примерно 40-50% земляков заняты в строительной отрасли, 20-30% работают вахтовым методом на месторождениях, а оставшиеся 20% занимаются бизнесом или работают в сфере общественного питания и обслуживания.

Испытание на прочность

     Невиданные прежде Айгулей радужные всполохи северного сияния быстро перестали умилять. Морозы для этой южанки оказались настоящим испытанием на прочность, как и пробиравший до костей ветер. В такую пору ее железный контейнер с товаром превращался в карцер, где шла настоящая пытка холодом.
Обустройство на новом месте шло со скрипом. Хозяйка квартиры, которую снимала Айгуля, все время пыталась навариться на пришлой коммерсантке, медленно, но верно взвинчивая цены. К тому же продукты жуть какие дорогие. Приходилось затягивать поясок.
С властями в принципе проблем не было. Зато с рэкетирами однажды пришлось столкнуться, что называется, нос к носу. «Торпеды» попались отмороженные, размахивали бейсбольными битами направо-налево, чудо, что никого из торговцев не покалечили.
Айгуля слышала, что иногда последствия таких инцидентов бывают гораздо страшнее. Строптивого челночника могли поставить  «на счетчик», спалить лавку, предприниматель мог вообще угодить в милицейскую хронику как «пропавший без вести». Нашумел случай, освещавшийся в СМИ, когда на концерте известного кыргызского певца в Екатеринбурге в многотысячную толпу зрителей кто-то кинул боевую гранату…
Уроженка Джалал-Абадской области таскала огромные баулы со шмотьем, питалась лапшой из китайских «бич-пакетов», клацала зубами на стуже, одеревеневшими пальцами стучала по кнопкам калькулятора. Одним словом, в полной мере вкусила тяжелого мигрантского хлеба.

Ради чего жилы рвала?   

     А жилы она рвала ради детей. Будущих. На просторах Ямала Айгуля сошлась с неким Кумаром, уроженцем Кыргызстана, поставщиком обуви. Тот со своими скороходами мade in China добирался аж до самого Надыма. Вот общий бизнес и свел на чужбине соотечественников.
Вначале жили они ладно. Но через пару лет Кумар все чаще стал выпивать, после чего  жестоко избивал супругу.  А однажды сломал ей ногу, кость срослась неправильно, после чего Айгуля навсегда стала хромой.
Но она, бедняжка, все терпела, наивно надеясь, что со временем Кумар остепенится и будет у них полноценная семья, о которой Айгуля так давно грезила.
Увы и ах! В один из дней, когда супруга отсутствовала, Кумар собрал в барсетку все имевшиеся в квартире деньги и… растворился в небытие.
Айгуля тогда с горя чуть руки на себя не наложила. Этот подлец унес все до копейки.
Едва расквитавшись с кредиторами, Айгуля, опустошенная и финансово, и морально, вынуждена была вернуться на родину. Но здесь ее ждал новый удар. Врачи, и не только районные, но и бишкекские, ошеломили своим заключением: у нее выявили бесплодие, неизлечимое.        Во многом оно было вызвано именно студеными да непосильными мигрантскими буднями.
Такая вот горькая плата за призрачный «успех» гастарбайтера…
Сегодня Айгуля продолжает торговать ширпотребом у себя в области, иногда приезжая в Бишкек.
На долю этой 47-летней одинокой и больной женщины выпало много испытаний. Но она не сломалась, перипетии судьбы лишь закалили ее. И будь у нее возможность, Айгуля могла бы на многое открыть глаза тем рафинированным чиновникам и яйцеголовым экспертам, которые так любят порассуждать за круглым столом о положении наших мигрантов…

Канат ИБРАЕВ.   






Добавить комментарий