Еще тысячу лет, а в идеале — вечность

В ближайшее время в Узгене начнутся работы по сохранению одного из самых ценных архитектурных сокровищ на кыргызской земле — комплекса мавзолеев династии караханидов, возведенного без малого тысячу лет назад.

12     Работы по спасению памятника будут осуществляться под руководством Уильяма Ремсена — сертифицированного архитектора и эксперта по сохранению исторических зданий, члена Американского института по консервации исторических и художественных работ.
13     Гость редакции — Аида Алымова, руководитель Общественного объединения  «Центр музейных инициатив». Благодаря этому фонду, разработавшему один за другим два проекта (первый — по оценке  состояния  мавзолеев, второй — по его сохранению), дело по сохранению узгенского сокровища, наконец, сдвинулось с мертвой точки, и стал возможен приезд Уильяма Ремсена.

 От Автора

На юг, к сожалению, езжу не так часто, как хотелось бы, но каждый раз, возвращаясь через Узген, прошу завернуть на территорию уникального архитектурно-археологического комплекса. Тот, кто бывал там, знает: это  минарет, три кирпичных мавзолея и  законсервированные под слоем земли (до лучших времен) руины медресе, которое советская власть снесла в 20-е годы. В язык узоров, которыми выложены стены и минарета, и мавзолеев, можно вчитываться бесконечно. Минарет, возведенный на сто лет позже, сохранился гораздо  лучше мавзолеев, хотя и лишился при катастрофическом  Андижанском землетрясении 1902 года своей верхней части. А вот усыпальницы правителей Караханидского государства находятся  в бедственном положении: крыша течет, стены отсырели и покрылись солевыми разводами, древняя кирпичная кладка разрушается… Последние реставраторы, трудившиеся здесь в 1976-1980  годах, сделали вроде бы благое дело: восстановили  самый  старый по возрасту — Средний, мавзолей, долгое время лежавший в развалинах, и даже купол возвели. Однако даже на глаз неархитектора и нестроителя видно, какая это грубая работа. Не ломая головы над секретами старинных кирпичей и раствора, которым они были скреплены, реставраторы просто соорудили для здания  облицованную  бетоном шапку. Солеными слезами плачет именно эта часть объекта, соль и вода просачиваются вниз и постепенно уничтожают кропотливый труд древних узгенских мастеров.

11     — Аида Кадыровна, мне рассказывали, что корни  вашей инициативы по спасению мавзолеев Узгенского  комплекса связаны с экспедицией Маннергейма в Центральную Азию. Это так?
—  В общем-то, да. В 2004 г. мне посчастливилось познакомиться с Чрезвычайным и Полномочным Послом Финляндии в Центральной Азии г-жой Марией-Лиисой Кильюнен. Она посетила Государственный исторический музей Кыргызской Республики, где тогда я работала ученым секретарем, и попросила показать экспозицию об истории страны. По ходу экскурсии посол поинтересовалась, что нам известно об истории взаимоотношений  Кыргызстана и Финляндии. Я рассказала о линии Маннергейма и участии кыргызстанцев в Зимней войне, а также показала знаменитую  фотографию Курманджан датки, сделанную Маннергеймом во время Азиатской экспедиции 1906-1908 гг. Этот снимок был передан в музей К. Ж. Боконбаевым. Г-жа Мария-Лииса Кильюнен предложила сотрудничество между музеями с целью расширения культурных связей, чтобы мы больше узнали о наших странах.  Позже я подготовила проект «Центральная  Азия глазами К. Г. Маннергейма», в рамках которого Национальный архив Финляндии передал в дар нашему музею 60 снимков, рассказывающих об исторической экспедиции в Центральную Азию. Я получила возможность побывать в Финляндии,  посетить мемориальный дом-музей К. Г. Маннергейма, более того, в течение нескольких недель  изучала материалы финских музеев и архивов. Оказалось, что знаменитый путешественник на самом деле  сделал 1353 фотографии, из них в настоящее время опубликовано около 300. Изучая архивы, я нашла более 100 снимков, запечатлевших жизнь и быт кыргызского народа, проживавшего тогда в Западном и Восточном Туркестане. После окончания экспедиции Маннергейм все снимки передал Финно-Угорскому обществу, которое обладает правом их публикации и очень ревностно относится к коллекции.
1     …Алайская долина лежала в начале путешествия по Центральной Азии. Барон Маннергейм, прекрасно разбиравшийся в лошадях, решает лично приобрести их для экспедиции  и с этой целью прибывает в Узген, где в то время находился один из крупных базаров по продаже скота. Вот тогда путешественник и сфотографировал минарет и дал описание мавзолеев. По снимку видно,  что вокруг  музейного комплекса простиралась оживленная  базарная площадь. Я считаю важным результатом работы нашей творческой группы тот факт, что спустя ровно сто лет после экспедиции — в июле 2006 г. — мы организовали выставку исторических фотографий Маннергейма и  вместе с г-жой Кильюнен, финскими журналистами, участниками финских проектов проехали по тем местам в Кыргызстане, где он побывал. Вот тогда я впервые  воочию и увидела  Узгенский комплекс.  В последующие годы была там не однажды и каждый раз убеждалась, что его состояние становится все более плачевным.
     — Вы займетесь реставрацией мавзолеев караханидов?
— Их полная реставрация, включая возвращение исторического облика, стоит, конечно, огромных денег. Поэтому на первом этапе  мы поставили задачу оценить состояние памятника. И это сделал в прошлом году Уильям Ремсен, приехав в  Узген  и кропотливо изучив объект с помощью специальной аппаратуры, определяющей влажность здания, начинающиеся  разрушения и другие особенности. Важно, что все эти исследования проводились бесконтактно, не нарушая целостности здания. Мы увидели возможности современных технологий в реставрационной деятельности. После обработки полученных данных Уильям Ремсен представил  подробное заключение по состоянию памятника, а также дал рекомендации, которые  переданы местным структурам, ответственным за его сохранение. Важной частью этих советов является проведение поддерживающих консервационных работ.
В этом году мы приступаем к исполнению рекомендаций Ремсена, и руководить работами будет опять же он.
2     — На какие средства все это осуществляется?
— Проект сохранения мавзолев, так же, как и оценки их состояния, финансируется Посольским фондом сохранения культурного наследия (ПФСКН).  Этот фонд был учрежден в США 14 лет назад, действует в разных странах  и за все время существования поддержал 437 проектов по сохранению исторических памятников на общую сумму более $10 млн.
В Кыргызстане уже имеется большой опыт сотрудничества с Посольским фондом. К примеру, в  2002 г. при его финансовой поддержке удалось законсервировать и частично отреставрировать другой шедевр раннеисламской архитектуры — мавзолей Шах-Фазиль (XI в.) в селе Сафед-Булан Джалал-Абадской области,  а в 2006-м —  реставрировать и создать условия для хранения и показа уникальной коллекции драгметаллов Государственного исторического музея КР.
Конкурс подаваемых на рассмотрение ПФСКН заявок огромен. В этом году представили 148 проектов, из них  отобрали всего 28, в том числе  и наш. Отрадно, что идея сохранения узгенского сокровища последовательно поддерживается  в течение двух лет — это свидетельствует о значимости нашего комплекса. Проект будет осуществляться совместно с Министерством культуры, информации и туризма КР и посольством США.
     —  Расскажите, пожалуйста, об Уильяме Ремсене. Как вышли на него?
— Его кандидатура была также отобрана Посольским фондом в результате тщательного отбора среди международных экспертов, специализирующихся на реставрации памятников раннеисламской архитектуры. Это профессионал высочайшего класса: археолог, архитектор, специалист по консервации историко-культурных объектов. За его спиной  25-летний опыт участия в проектах сохранения и развития культурного наследия в США, Афганистане, Кипре, Египте, Турции, Пакистане, Иране и Чили. К примеру, он руководил консервацией архитектурных памятников на месте столицы древней Фригии в 90 км от  Анкары, по его советам создавали условия для сохранения египетских древностей, а также археологической и этнографической коллекций в Национальном музее Афганистана в Кабуле. Помимо этого, Уильям Ремсен  преподает  в Бостонском университете и в Бостонском архитектурном колледже.
     — Какое впечатление он произвел лично на вас?
— Это очень увлеченный и компетентный человек. Увидев наш памятник, он изумился его орнаментальному оформлению, но состояние самого объекта его озадачило. К примеру, осмотрев мавзолеи, он заявил, что вокруг них должен быть древний дренажный  канал. Оказалось, что, действительно, канал был, но со временем  засорился и зарос травой. Старинные зодчие сколь добросовестно возводили усыпальницы, столь тщательно заботились и о том, чтобы они стояли века. Канал выполнял несколько важных  функций — помимо улавливания и отвода дождевых вод он  отводил поверхностные стоки в конце зимы,  когда таял снег или земля замерзала и по ней бил дождь. «Если бы такого дренажного канала не существовало, — сказал Уильям Ремсен, — то я бы предложил его создать». Он рекомендовал немедленно очистить и восстановить канал, поскольку одна из главных причин, по которой гибнет памятник, — его незащищенность от сырости. В настоящее время канал восстанавливается.
Уильям Ремсен тщательно исследовал и все стены зданий, взобравшись по сооруженным специально для него лесам, хотя, по его собственному заключению, Департамент по охране труда США никогда бы не одобрил эти леса, поскольку они не отвечают стандартам безопасности. …Как профессионал  он очень дорожит своим временем: в Ош прилетел напрямую из Турции, минуя Бишкек, и из Оша улетел сразу в Стамбул. Ему  понравилась наша страна: природа, люди, их гостеприимство, национальные блюда, включая, конечно же, узгенский плов.
14     — Что будет сделано, чтобы сохранить мавзолеи?
— Грубо говоря, нам надо их высушить, консервация предполагает минимум вмешательства в исторический образ зданий. Помимо восстановления дренажной системы вокруг них, будут заменены  гидроизоляционная кровля и водосточная система на крыше, восстановлена часть кирпичной кладки по верхнему периметру парапета, установлены лампы автономного питания для аварийного освещения внутри помещений,  защитная сетка от птиц и летучих мышей на окнах и отверстиях, удалены выступления соли на стенах и потолках, а также современные граффити.
Ремсен составил скрупулезный  комплексный план. В нем учтено все, начиная с качества кровельного материала, размеров и состава кирпичей, которые понадобятся для восстановления кладки, и заканчивая просеиванием почвы в местах, где намечается вырыть септики для слива воды, стекающей  с крыши. Исходя из своего богатого опыта Ремсен убежден, что при установке дренажных систем в таких местах следует обязательно проводить археологические обследования. Вся удаляемая почва должна быть проверена на наличие культурных материалов, в идеале ее нужно еще и просеять. Культурный материал необходимо собрать в мешках и промаркировать. Что касается кирпичей, то сначала будет заказана  пробная партия для проверки цвета, состава, текстуры поверхности, твердости и т.д. Ученый уже прислал нам  образцы современного кровельного материала, который используется при восстановлении памятников раннеисламской архитектуры.
     — Кто будет осуществлять все перечисленные вами работы?
— Местные рабочие, отечественные специалисты — архитекторы и реставраторы, — отобранные в результате конкурса. Думаю, что для всех нас участие в сохранении памятника станет ценным опытом.
     — Для посещения открыты только самый древний мавзолей — шаха Насира ибн Али — и южный, а вот Северный, построенный  вторым, всегда закрыт. Насколько знаю, в нем хранятся артефакты, найденные в различное время на территории края. Какова будет их судьба?
— Да, действительно, древняя узгенская земля богата памятниками старины, некоторые предметы хранятся в Северном мавзолее. Артефакты лежат  прямо на полу, и это, конечно, может пагубно сказаться на их сохранности, сам исторический пол также нуждается в защите. По рекомендации эксперта мы планируем установить в мавзолее соответствующее оборудование для этих находок, а также провести каталогизацию и описание коллекции в соответствии с музейными правилами.
Планируем  также  подготовить  новые информационно-образовательные стенды и вывески на нескольких языках, издать брошюры и путеводители по комплексу. Кроме того,  инструкцию для сотрудников о том, как  надлежит содержать архитектурно-археологические музейные комплексы. Опыт участия в оценке состояния уже двух объектов — мавзолея Шах-Фазиль и усыпальниц династии караханидов — показал, что, к сожалению, наши специалисты не всегда соблюдают элементарные правила. К примеру, на территории Узгенского комплекса земля была длительное время  закрыта бетонными блоками, что категорически запрещается, так как бетон притягивает сырость (после замечания У.Ремсена плиты убрали). Нельзя высаживать возле исторических памятников растительность в дополнение к имеющейся, ее полив должен быть сведен к минимуму. Не допускается покрытие территории брусчаткой, поскольку уменьшается испарение влаги с земли и она уходит через стены памятника.
     — Расскажите, пожалуйста, о своем фонде. Как он возник?
— Это была инициатива группы музейных специалистов. Работая подолгу в музеях, мы пришли к выводу, что можно сделать много интересного, по-новому показать наши коллекции, однако не хватало средств. И вот в марте 2000 г. мы — коллеги-историки, а самое главное, единомышленники — создали  свое общественное объединение. Начали с небольших проектов, помню, первый назывался «Курджун знаний»: мы положили в яркую переметную суму кочевников музейные каталоги, буклеты, экспонаты, которые можно было выносить из здания, или их сувенирные копии, и пошли по школам, техникумам, показывая, рассказывая  и привлекая ребят в залы своих музеев. Потом организовали первый республиканский семинар по музейному менеджменту с участием специалиста из Москвы А. Никишина, создателя многих музеев и экспозиций в РФ. Важным проектом в реставрационной деятельности стала консервация мавзолея Шах-Фазиль, о котором  я уже рассказывала.
Честно говоря, когда мы приступали к узгенскому проекту, не хватало духа: сумеем ли осуществить? Ведь на нас лежит громадная ответственность за судьбу архитектурного шедевра, который является национальной гордостью Кыргызстана, одним из его символов. Ситуация усугублялась пониманием, что, к сожалению, у нас нет больших средств для реализации планов, опытной школы реставраторов. Поэтому первый этап заключался в оценке состояния объекта и в определении, какие работы нужно провести безотлагательно и с наименьшим вмешательством. Теперь, на втором этапе, надлежит создать условия, поддерживающие памятник. Думаю, что проведение всех намеченных работ  нашими специалистами под руководством реставратора международного уровня позволит устранить факторы, угрожающие сохранности мавзолеев.
     — Сколько времени отводится на проект?
— Два года. Основные работы будут проводиться в теплое время: поздней весной и ранней осенью, поскольку июль-август на юге очень жаркие и трудиться в это время на крыше тяжело. Сейчас создается рабочая группа, составляется план, начинается подготовка.
     — Спасибо  вам и успешного исполнения намеченного. 

Кифаят АСКЕРОВА.
Фото предоставлено А. Алымовой, а также
сделано самим автором.

"СК"

Издательский дом "Слово Кыргызстана"

Добавить комментарий