Часть VI. Глобальное казино, или Деньги как система власти

(Продолжение. Начало в №№ 24, 25, 28, 30, 34 )

Мы тратим немалую часть нашей физической, эмоциональной и умственной энергии на получение, хранение и расходование денег. Люди современного общества не только подсознательно соглашаются пользоваться существующей денежной системой, но также наделяют ее сверхъестественной властью. Какова же природа этой власти?

Деньги — это очень эмоциональная и сочная тема, потому они овладевают нашим вниманием и эмоциями, окутаны тайной и ритуалами, символизируют различные вещи для различных людей, символизируют различные желания различных людей. Этот процесс желания и воображения, запускаемый и завершаемый миллион раз каждую секунду, двигает нашу цивилизацию, переходит в веру, граничащую с религией. Формирует сознание, мораль, культуру и нравственность не только отдельной личности, но и общества в целом. Это эмоциональная природа власти денег.

Деньги — это соглашение, обычно не осознаваемое людьми. Первоначально оно существовало в сообществе в виде бартера: люди добровольно договаривались между собой, что именно и в каком соотношении обменивать. Так возникали традиции и неписаные законы, а власть принадлежала в целом сообществу, которое регулировало обмен. Затем — на уровне государства и банка, когда банкиры получили право печатать деньги и покровительство взамен обеспечения государства деньгами в необходимом ему количестве. И наконец на глобальном уровне, когда создали Бреттон-Вудское, а позднее Ямайское соглашение с одновременным образованием монетарных и политических структур в виде МВФ, Всемирного банка, Банка международных расчетов и ООН. Это политическая природа власти денег.

В настоящее время в силу исторических обстоятельств политическая власть оказалась под диктатом денег, финансы стали сутью самой политики в масштабах как отдельного государства, так и в мировом. Главное — подчинение власти интересам мировой финансовой системы — уже произошло.

Любое правительство в мире, включая самые мощные, типа США, фактически полностью зависит от глобальных валютных рынков. Если какое-либо из них посмеет оспаривать этот финансовый диктат, отток капитала из страны вынудит его вернуться в реальность. Скандинавия в 1992-м и Мексика в 1994-м, Таиланд, Малайзия, Индонезия и Южная Корея в 1997-м, а ныне Бразилия, Аргентина, Венесуэла, Россия, Индия и даже Китай — все убедились в этом.

Суровая реальность в том, что национальные экономики и политическая воля национальных правительств подавляются ради выживания мировой финансовой системы. Об этом пишет не кто-нибудь, а «западник», лауреат Нобелевской премии по экономике Бернар Лиетар.

Даже деловой журнал издательства Bloomberg — Business Week заключает: «На этом новом рынке миллиарды могут притекать или утекать из экономики за секунды. Такую мощь приобрела эта сила денег, что некоторые обозреватели теперь видят, что «горячие деньги», капиталы, которые быстро прокручиваются из одной страны в другую, становятся своего рода теневым мировым правительством, которое порождает невосстановимое разрушение концепции суверенных полномочных национальных государств».

Мировой валютный рынок — самый крупный и динамично развивающийся рынок в мире. Колоссальный рост объема валютных сделок налицо. В теперь уже доисторические 70-е годы прошлого века средний ежедневный объем обменных сделок с иностранными валютами во всем мире колебался между 10 и 20 миллиардами долларов США. А уже в 2010 году, по данным Банка международных расчетов, он составил четыре триллиона долларов США. Предсказывается дальнейший рост однодневного оборота до 10 триллионов доллара США к 2020 году. Следовательно, в 2015 году он составил приблизительно семь триллионов долларов США.

Такой объем более чем в 150 раз больше общего количества ежедневной торговли всеми предметами потребления, всего производства и всех услуг во всем мире. Это в 100 раз больше, чем ежедневные торги всеми акциями на всех рынках акций во всем мире. На мировых валютных рынках происходит нечто очень необычное, нечто такое, что пугает даже самых отъявленных глобальных спекулянтов, как, например, Джорджа Сороса, который так описал проблему: «Свободно плавающие обменные курсы неизбежно нестабильны, кроме того, совокупная неустойчивость такова, что можно быть фактически уверенным в возможных сбоях системы свободно плавающих обменных курсов».

Получилось так, что спекулятивная торговля, торговля с единственной целью получения прибыли непосредственно от изменений стоимости самих валют, захватила едва ли не весь рынок обмена иностранной валюты. В противоположность ей — реальная экономика, операции, связанные с покупкой и продажей реальных товаров и услуг за границу, включая портфельные инвестиции, развивались сами по себе, вне связи с тем глобальным казино, занимающимся игрой по валютному обмену, в которое превратился такой нужный для экономики инструмент, как рынок обмена валют. Валюты стали идеальным инструментом для спекуляций.
Как инструмент для спекуляций сегодняшний международный валютный рынок предлагает такие удобства: возможность 24 часа вести торговлю валютой, которая представляет собою наиболее ликвидный вид активов; очень низкие операционные издержки: покупка или продажа валюты в больших количествах гораздо дешевле, чем покупка акций, обязательств или недвижимости; повышенная по сравнению с другими рынками глубина рынка международного обмена валютами, что позволяет оперировать огромными суммами, и даже мизерная маржа может принести приличные доходы.

Экстраординарное нарастание спекулятивной деятельности можно объяснить тремя изменениями:

  1. Системное изменение. 15 августа 1971 года Президент Никсон отменил золотое обеспечение доллара, открыв эру валют, чья ценность определяется рынком. С того момента стоимость валют могла значительно колебаться по любому поводу, каждая в свое время. Началась эпоха плавающих курсов и рынка, выгодного для тех, кто умеет в нем ориентироваться.
  2. Отмена финансового контроля в 80-х годах ХХ века. Эта мера позволила включиться в торговлю валютой гораздо большему количеству людей и учреждений, чем было возможно ранее.
  3. Технологическое изменение. Параллельно с этими изменениями компьютеризация международной обменной торговли создала первый 24-часовой полностью объединенный всемирный рынок валют, что подняло на новый уровень скорость и масштаб, с которыми валюты могли бы перемещаться по всему миру.

Мы все стали заложниками непостоянства валюты и растущей мощи спекулятивных операций на глобальном валютном рынке, основанном на этом самом непостоянстве валюты. Спекулировать можно как на росте, так и на падении валютного курса, вот и «катают» финансовый рынок, как на американских горках.

ЦБ не любят изменчивости своих валют. Но она возникает столь же неожиданно, сколь и постоянно — как следствие массового возрастания объемов спекулятивных действий. Не требуется особых научных объяснений, чтобы понять, почему изменчивость валюты увеличивается с ростом спекулятивных объемов торгов. Простой здравый смысл объясняет это ничуть не хуже. Предположим, что некая валюта находится под давлением: всего лишь 5% главных торговцев создают о ней «отрицательное представление». Практически это означает, что те, у кого есть эта валюта, начнут продавать ее, вызывая отток капитала из страны. В 1986 году, когда ежедневный оборот был в целом около 60 миллиардов долларов США, такой отток капитала в 5% рыночного объема составлял три миллиарда долларов США. Сегодня, с объемами семь триллионов долларов США в день, отток в 5% составит 350 миллиардов долларов США. Ни один ЦБ не способен этому противостоять. Все объединенные резервы всех ЦБ вместе взятые, а это около 12 триллионов долларов США и около 11 триллионов долларов США в золоте, были бы проглочены менее чем за четыре дня обычной торговли. В случае серьезной неприятности ЦБ всего мира окажутся просто бесполезными.

Помимо изменения структуры банковского дела и ускорения движения валют, информационная революция вызвала взрывное появление на рынке новых методов работы, обычно называемых производными финансовыми инструментами. Эти инструменты позволили разделять риски при финансовых операциях и торговать, рискуя выборочно.

Основные виды производных финансовых инструментов — фьючерсы, форварды и опционы. Эти финансовые инструменты подобны строительным блокам, их различные комбинации могут преобразовать многие валютные риски. Вместе с тем они позволяют также управлять рынком при наличии крупного капитала. Существующие инструменты доводятся до совершенства, и придумываются новые инструменты управления рынком — над этим работают лучшие умы мира, которых нанимает крупный капитал.

Следует ли из этого так называемая теория заговоров?

Вероятнее всего, никаких заговоров как таковых нет. Просто исторически сложившаяся группа богатейших людей создает для себя конкурентные преимущества и делает деньги в мировом масштабе. Это просто бизнес.

А так как масштабы давно уже стали мировыми, и последствия для всех тоже мировые.

«Тот, кто контролирует продовольствие, — тот контролирует людей. Тот, кто контролирует энергоносители, — тот контролирует континенты. Тот, кто контролирует деньги, — тот контролирует весь мир». Генри Киссинджер.

Контроль над финансовым миропорядком — суть современной мировой политики. Желание иметь и стремление контролировать деньги — суть природы власти денег над людьми.

Султанбай АЙЖИГИТОВ,
независимый эксперт, экс-губернатор Баткенской области.

"СК"

Издательский дом "Слово Кыргызстана"

Добавить комментарий