Main Menu

Всё, что было не со мной, помню…

Всё, что было не со мной, помню…
ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Приближается 71-я годовщина Великой Победы, безжалостное время отдаляет её от нас, ныне живущих. Каждый год вычеркивает из списка личного состава ветеранов ещё нескольких, и сейчас их уже 821 — живых участников и свидетелей самой кровопролитной, перемоловшей в прах судьбы целых стран, народов и обычных людей, войны.

Я бережно храню доставшийся от старших архив фотографий, документов и писем — безмолвных свидетелей мирной, довоенной жизни и мрачных, тягостных военных лет. Два солдата из моей семьи ушли когда-то на фронт, не думая о том, что, возможно, придётся погибнуть и никогда больше не увидеть семью, — мой дед и дядя.

В далёком 1938 году семья с шестью детьми, самой младшей из которых всего полгода, приехала из Алтайского края в солнечную Киргизию в надежде на лучшую жизнь.

Глава семьи, мой дед — Петряев Афанасий Максимович, по воспоминаниям близких, был трудолюбивым, скромным и спокойным, никогда не то что не поднял руку, но и не повысил голос ни на жену, ни на детей. Но в прошлом был настоящим воином, мой героический дед. В 1913-м в двадцать один год призван на службу и в Первую мировую в составе 3-го Кавказского корпуса 208-го Лорийского полка отважно сражался на немецком фронте, за особую доблесть удостоен ордена Святого Георгия. В мирной жизни он был обычным гончаром. Нет, не обычным: выполненные его умелыми руками горшки, крынки и кувшины пользовались спросом и шли нарасхват. Умел Афанасий вложить душу в любимое дело. И здесь, во Фрунзе, дед быстро нашёл работу — устроился в «Зеленстрой» гончаром. И работа по душе, и семью кормил.

Военная гроза вмиг разрушила безоблачный быт миллионов семей. Через год после начала войны, в октябре сорок второго, деда призвали на фронт. Командир отделения сапёров младший сержант Петряев А. М. дошёл дорогами войны до Польши. Во время уличных боев в одном из городков недалеко от Кракова получил ранения в ногу и голову, после госпиталя был комиссован и залпы Победы «со слезами на глазах» услышал уже дома, в Киргизии… Дед скончался, так и не оправившись от ран, в октябре 1946 года и п0хоронен на Братском кладбище в Кызыл-Аскере.

Старшему сыну Афанасия Максимовича, Петру, в год начала войны исполнилось всего пятнадцать. После ухода отца на фронт все тяготы забот о большой семье легли на его мальчишеские плечи, хотя физически Пётр был крепок и роста немаленького. В переписке с отцом он старался не упоминать, как тяжело ему приходится, — работа на военном заводе № 60 требовала исключительной ответственности и самоотдачи, 14-16-часовой рабочий день, строжайшая дисциплина и требования по законам военного времени без скидок на возраст. Однако парень хорошо понимал, что, несмотря на это, здесь, где нет взрывов, выстрелов, ему легче, чем отцу; что война — это тяжёлая, опасная работа, и, чтобы солдату выстоять, нужно, знать, что его домашние живы, здоровы, у них всё хорошо и они с надеждой ждут отца. Поэтому в письмах Пётр старался писать о самом обыденном, как в мирное время, — о том, кто приходил в гости, что посадили в огороде, как дела у соседей.

Война продолжалась уже несколько лет, и, несмотря на переломные битвы под Курском и Сталинградом, ей, казалось, не будет конца. Беспощадный военный Молох, перемолов миллионы жизней, требовал новые жертвы.

В октябре 1944 года девятнадцатилетний Пётр, попрощавшись с матерью, тремя сёстрами и двумя младшими братьями, ушёл на фронт, обернувшись в последний раз на горький крик матери и пообещав вернуться, — война уже грохотала в Европе, скоро долгожданный конец.

Всё, что было не со мной, помню…Он успел написать около десятка писем — бесхитростных, рассказывающих о войне, как о своей работе на заводе. Героизмом не хвастал, о товарищах рассказывал подробно, военное братство — оно особое, сродни родству по крови.

В гвардейском отдельном батальоне связи гвардейской стрелковой дивизии воевали одни из лучших. Шли бои на Балтийском побережье Германии, под Кёнигсбергом.

Документы военных историков сухо сообщают: «В ночь на 18 апреля части и соединения 11-й гвардейской армии под командованием генерала К. Н. Галицкого заняли боевые позиции. После штурма Кенигсберга армия находилась в резерве, готовясь к новым боям. Ее командующему отводилось трое суток на овладение крепостью и городом Пиллау, форсирование канала и занятие косы Фрише-Нерунг. Сроки наступления дважды переносились. Стрелковые батальоны, проводя разведку боем, попали под ураганный огонь и, понеся большие потери, отошли на исходные позиции. Вскрыть систему обороны противника не удалось и с помощью аэрофотосъемки. Немецкие войска при поддержке артиллерии беспрерывно контратаковали. В их окопах находились офицеры штрафного батальона, получившие приказ о расстреле всех отступавших.

Уже после окончания операции оборона противника была внимательно изучена. Занятый немцами полуостров вытянулся в северо-восточном направлении на пятнадцать километров. Мелкий зернистый песок позволил быстро окопаться. Поросшие кустарником и деревьями дюны служили естественным препятствием для движения боевой техники. По всему побережью тянулись высокие обрывы. Через полуостров пролегали одна железная и одна шоссейная дороги. Проселки в это время года оставались практически непроходимыми. Леса и сады маскировали линию обороны. К тому же весна выдалась холодной, с дождями и утренними туманами. Низкая облачность затрудняла действия советской авиации.

Общее наступление советских войск началось в одиннадцать часов 20 апреля. В артиллерийской подготовке участвовали 600 орудий и реактивных минометов. В этот день советская авиация сделала 1 500 вылетов. Пехота при поддержке танков и самоходок была встречена губительным огнем орудий, замаскированных на опушке леса. С каждой новой атакой напряжение боя нарастало. По всему фронту шли рукопашные схватки. Немцы шесть раз переходили в контратаки, оттесняя наступавшие части. Бои за противотанковый ров шли весь день и всю ночь. Только отдельным группам советских воинов удалось достичь его. Все попытки продвинуться дальше не имели успеха.

В этот день 11-я гвардейская армия потеряла ранеными и убитыми 884 человека. Среди них — десятки командиров взводов и стрелковых рот, первыми поднимавших своих бойцов в атаку.

На следующее утро бои развязались с новой силой. Батарея морских орудий Святого Адальберта была взята гвардейцами в рукопашном бою. Штурмовые группы 27-го стрелкового полка сломили сопротивление противника и в Детском курорте. Вблизи этого места погиб командир 16-го гвардейского стрелкового корпуса Герой Советского Союза гвардии генерал-майор С. С. Гурьев. Его именем назвали один из районных центров Калининградской области. Во время ночной разведки командиру стрелковой роты гвардии младшему лейтенанту К. И. Николаеву удалось перейти ров и обойти противника с тыла. Атака принесла успех. Вслед за его солдатами первый оборонительный рубеж преодолели и другие подразделения армии. Ураганным огнем встретил советских солдат замок Лохштедт. Огнем гвардейской артиллерии он был сильно разрушен, но выбить из него противника долго не удавалось. Бои на этажах и в подземельях замка продолжались сутки. И лишь немногим гитлеровцам удалось отойти к городским окраинам».

До конца Великой Отечественной оставалось меньше месяца…

«…Во время атаки Петро выступил впереди, прикрывая своим телом от пулемётного огня своих товарищей… Он умер на моих руках. Настоящий парень был ваш Петя. Погиб 19 апреля 1945 года в боях за посёлок Бреслау на полуострове Пиллау… Мы с товарищами похоронили его и сделали несколько выстрелов над его могилой…»

— это строки из письма товарища и сослуживца Петра — Василия Чукреева, которое пришло вслед за похоронкой. Моя бабушка, получив извещение, долго не могла ни с кем разговаривать и почти не спала. Это письмо, полное неприкрытого горя, сочувствия и желания утешить и поддержать семью друга, отогрело бабушкино сердце, и Василия она нередко вспоминала добрым словом.

Останки гвардии рядового Петряева Петра Афанасьевича и еще 1 965 других погибших солдат и офицеров перезахоронены в братской могиле в посёлке Русское Зеленоградского района Калининградской области.

Говорят, время лечит, то есть помогает зарубцевать раны и забыть горечь потери, страдания. Может быть, поэтому для моих юных современников та далёкая война кажется чем-то ненастоящим, похожим на сказание, передаваемое из уст в уста. Нет, никогда не забывайте, что на свете были войны, не забывайте, чтобы не начинались другие, ещё страшнее и беспощаднее. Помните, что безжалостно обрывались молодые жизни, что до сих пор не зажили раны на теле и в душе выживших и ныне живущих старых солдат и война снится им до сих пор. Война — самая страшная трагедия в судьбах миллионов людей. Недаром, уверяя, что всё задуманное сбудется, нередко добавляют: «Лишь бы не было войны…». А ничто другое не страшит — переможем, победим.

Ирина ПРОКОФЬЕВА.
Фото из личного архива.



« (Previous News)



Related News

Сильные мыслями и духом

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintВ преддверии праздника военнослужащие Департамента по охране и конвоированию ГСИН навестили ветеранов Великой Отечественной войныRead More

Неразрывная связь поколений

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintНа базе войсковой части №7412 в столице прошла традиционная встреча ветеранов Департамента охраны и конвоированияRead More

Добавить комментарий