Сооплата: взгляд с больничной койки

В социологии существует понятие «включенное наблюдение». Скажем, устраиваешься на работу в таксопарк водителем, и жизнь коллектива, во всех ее проявлениях, как на ладони. А в здравоохранении? Можно поработать медбратом, к примеру, или лечь в больницу в качестве больного и получить информацию, не доступную любому проверяющему, любой комиссии. Мне в этом смысле «повезло»! В сентябре 2015 года подхватил популярное в стране заболевание. Но… по порядку.

Предыстория

Инфаркт подкараулил меня около роддома, что на Московской. Хватило ума дойти до ночной аптеки, взять нитроглицерин… таблетка под язык… как в кино. Хватая воздух ртом, словно карась на крючке, ввалился в приемный покой и рухнул на стул. На все вопросы (фамилия, имя, отчество, день и год рождения, домашний адрес и телефон) ответил без запинки. Стало ясно — не бомж. А я, задыхаясь, произнес: «Ребята, если умру у вас, то вам будет очень стыдно. Вызывайте скорую». И ребята подсуетились. Спасибо всем.

Скорая оказалась рядом. Последнее, что помню, — машина тронулась, возникло чувство удивления: «Почему нет сирены?» С этим и ушел «на тот свет».

Привезли в больницу с давлением ноль. Спасли. Вернули «с того света». Век не забуду. Диагностировали обширный инфаркт и пролечили.

Год потратил на хождение по врачам, лежал в Национальном центре кардиологии и терапии, пешие прогулки по утрам и вечерам, питие таблеток. Затем решил собрать результаты анализов, пойти в больницу и узнать, что изменилось через год в моей сердечно-сосудистой системе. Заведующая кардиологическим отделением, полистав бумаги, с удивлением спросила: «Почему вас не госпитализировали?» «Очевидно, нет оснований», — ответил. «В понедельник я вас положу. Ждите звонка».

Утром в понедельник звонок и короткое: «Собирайтесь!» «Насовсем?» — с испуга спросил. «Насовсем», — услышал ироничный ответ. Уважаю людей с чувством юмора.

В больнице мой статус больного открыл возможность включенного наблюдения за действиями участников лекарственного лечения обширного инфаркта миокарда.

И первое разочарование

Все начиналось, как и положено: палата на четверых, умывальник, капельница. При этом медсестра сказала, что нет ни верошпирона, ни панангина. В аптеке на первом этаже эти лекарства есть. Но почему их нет в больнице?

Здесь есть и вторая аптека под номером 6. Спрашивается, зачем в больнице размещены две аптеки? Вопрос наивный. Не спорю. Но заинтересует и депутатов ЖК, и ФОМС, и членов общественного наблюдательного совета Минздрава.

К слову, пара ампул панангина в первой аптеке стоит 112 сомов. В одной из городских аптек за упаковку просят 245 сомов (пять ампул). Кстати, верошпирон и панангин до конца моего лечения в больнице так и не появились. Уверен — это закономерный результат передачи лекарственного снабжения страны в заботливые руки бизнеса. Хвост начинает крутить собакой?

В лекарственном бизнесе ничего дороже денег нет. Когда понадобился флексид, то аптекарша, ловко смахнув с прилавка мои 695 сомов, нимало не смущаясь, соскребла ногтем цифру 6 и в результате коробка лекарств обошлась мне вроде как 95 сомов. Его цена в городской аптеке — 545 сомов. А вы говорите — совесть!

Рука руку моет

Кто же защищает лекарственные интересы больных в стационарах, обеспечивая непрерывную поставку медикаментов?
Естественно, больница. Но уже на стадии объявления больницами тендера цены на лекарства завышаются в 4-5 раз.

Далее, больница принимает от поставщиков лекарственные средства в порядке и в сроки, определенные в договорах. Но если в документе не предусмотрена неустойка за недопоставку лекарств, то такой договор открывает поставщику возможность нарушать ценовые и другие условия поставки, провоцирует возникновение коррупционных отношений, открывает возможность организации устойчивого дефицита отдельных жизненно важных лекарств.

По данным Центра анализа политики здравоохранения, в 2011 году в страну не ввезли 15% лекарств, включенных в Перечень жизненно важных лекарственных средств 2009 года. И что? Это стало предметом разбирательства и кого-то наказали?

В Кыргызстане гипертонией страдают 39,7% взрослого населения. При этом гипертония (по данным ВОЗ) приводит к развитию инсульта в 62% случаев, инфаркта миокарда — в 49%. Из-за нее ежегодно в мире умирает около 7,1 миллиона человек.

Сооплата — «финансовый колодец» государства

Кроме договора поставки лекарственных средств, действует еще и Положение о порядке внесения, учета и использования средств сооплаты в организациях здравоохранения.

В 2002 году сооплата определялась законодателем как средства населения, вносимые в кассу лечебного учреждения в качестве платы за медикаменты, питание и отдельные виды медицинских услуг, предоставляемых лечебно-профилактическими учреждениями сверх предусмотренного программой госгарантий.

Уровень сооплаты устанавливается Минздравом в зависимости от объема финансирования государственного сектора здравоохранения и ежегодно утверждается правительством.

В этой ситуации ничто не мешает уменьшить уровень финансирования здравоохранения из госбюджета. А средства населения (сооплата) и есть тот «финансовый колодец», черпая из которого, государство если не ликвидирует дефицит, то поддерживает определенный (и все же далекий от необходимого) уровень финансирования здравоохранения.

Партнерский, в сущности, характер отношений врач — пациент определяет необходимость прямой материальной поддержки способности врача оказывать населению медицинскую помощь. Поэтому прямое вложение денег пациента (сооплата) во врача в целях удовлетворения социально-экономических потребностей, обеспечения роста его профессионализма возражения у населения не вызывает.

Рассмотрим порядок распределения сооплаты в современных условиях.

На приобретение медикаментов. Внеся в кассу больницы сооплату, пациент вправе полагать, что все нужные лекарства для его лечения, а также расходные материалы, химические реактивы, реагенты для диагностических и лабораторных исследований, дезинфицирующие и мыломоющие средства имеются.

На приобретение продуктов и питание пациентов. Оно не бесплатное и также осуществляется за счет сооплаты.

На ремонт и профилактическое обслуживание оборудования (приборов), используемого в лечебно-диагностическом процессе. Здесь следует отметить, что создание необходимых условий труда врачевателей — задача государства. И перекладывание расходов бюджета, обеспечивающих инфраструктуру лечебного процесса, на пациента противоречит сущности отношений врач — пациент, каковой являются объединение ресурсов врача и пациента, совместная борьба с болезнью.

Как осуществлялось питание пациентов нашей палаты?

Вечером часов в восемнадцать-двадцать начинают приходить родственники, друзья. Несут пакеты с разнообразной едой: теплые еще манты, самсу, плов, бешбармак, куриный бульон либо отварное мясо, борщ, выпечку, кефир, сметана и т. д. Фрукты: яблоки, виноград, груши, хурму, изюм. Все эти яства объединялись, начинался поздний ужин и праздник для тараканов.

Утром часов в шесть — чай. Доедаем все то, что вечером не смогли скушать. В восемь часов — больничный завтрак — очень вкусная каша и стакан кипятка для чая.

Часов в десять — второй завтрак. Пьем чай с выпечкой, кофе или кефир. В двенадцать часов — больничный обед: вкусный суп или борщ, второе с мясным подливом, компот. Затем — сон.

Часов в шестнадцать снова чай. К тому времени кто-то из родственников приносит очередной пакет с едой. В восемнадцать часов — больничный ужин. Вкусная каша и стакан кипятка.

А когда же лечебные процедуры? — спросит удивленный читатель. Отвечу — между приемами пищи.

Можно ли изменить ситуацию, прекратить или умерить «пищевое насилие» от родственников, а гуманное отношение медперсонала к стихийному «кормлению» пациентов заменить на драконовские запреты вносить передачи в палаты?

Вполне, если изменить отношение к коммунально-бытовому обслуживанию больных. В первую очередь следует приватизировать больничную столовую, что позволит организовать диетическое питание больных на платной, разумеется, основе и прекратить финансирование питания больных из госбюджета. В целом по Минздраву эта сумма составляет 61,2 млн. сомов, и отнести их на пациентов в настоящих условиях сам Бог велит. Кроме того, больные должны оплачивать больнице комплект постельного белья.

Если гражданин нарушает конституционную обязанность беречь свое здоровье, то он обязан, попадая на больничную койку, обеспечить свое питание за счет собственных средств, выделяемых на охрану здоровья. Государственный патернализм в сфере питания больных не имеет логического обоснования. Деньги, выделяемые государством на их питание, должны найти более эффективные направления использования.

Вторая половина денежных средств, вносимых пациентом в кассу больницы, является сооплатой в чистом виде. Формируется она за счет потребительских расходов домашних хозяйств пациентов. В 2015 году расходы на охрану здоровья собственными средствами составили 72,9 сома в месяц.

Сооплата должна поступать на внутренний счет завотделением. Для распределения полученных средств надо разработать типовое положение о порядке распределения средств сооплаты лечебного отделения территориальной больницы. Завотделением получит мощное средство материального воздействия на членов трудового коллектива, что обеспечит нужный уровень трудовой дисциплины, качество медицинских услуг, сделает прозрачной прямую связь между результатами труда и ростом заработной платы персонала отделения, гарантирует непрерывность лекарственного обеспечения больных отделения.

И все же радикальное решение задачи обеспечения пациентов лекарствами лежит в сфере их бесплатного распределения. Понимание необходимости такого шага в развитии здравоохранения дошло до чиновников самого высокого уровня госуправления. Так, министр здравоохранения России В. Скворцова на VII Всероссийском конгрессе пациентов пообещала, что лекарства скоро могут стать бесплатными для всех. Ведомство разрабатывает механизм, в соответствии с которым выписанный врачом рецепт должен оплачиваться по системе обязательного медицинского страхования.

Включенное наблюдение (взгляд на лечебный процесс с больничной койки) открыло возможность увидеть проявления величайшей трудоспособности врачей и медсестер. По словам одного из медиков, года два назад в отделении кардиологии лечение получали до четырех тысяч пациентов. Но уже на октябрь этого года пролечили свыше пяти тысяч. Эта цифра к окончанию года увеличится до семи тысяч. Залогом тому служит постоянная очередь страждущих у кабинета заведующей отделением. Она может дать полноценную консультацию либо госпитализировать просителя с учетом объективных показателей состояния его здоровья. К сожалению, ударный труд медперсонала на уровне заработной платы пока не отражается.

Включенное наблюдение действий участников лечебного процесса позволило получить такой объем информации, который требует тщательного обобщения. Но это — тема другого разговора. И все же следует сказать, что охрана здоровья населения в конечном итоге обеспечивается как услугами больниц, так и на дальних подступах ее оказания, на уровне первичной медико-санитарной помощи.

Геннадий ЖАЛКУБАЕВ,
независимый аналитик.

"СК"

Издательский дом «Слово Кыргызстана»

Добавить комментарий