Как чеха Маречека француз из плена спас

История, рассказанная двумя внучками

В одном из недавних номеров мы опубликовали воспоминания жительницы Бишкека Эльвиры Боривоевны, внучки прославленного Рудольфа Маречека — человека, который проделал путь в тысячи километров из Европы в Среднюю Азию, чтобы построить здесь новую жизнь. В своём рассказе Эльвира Боривоевна упомянула эпизод, как французский путешественник Андре Мартен спас её дедушку от неминуемой смерти в китайской тюрьме. Рудольф Павлович отправился в Китай с миссией от советской власти, чтобы рассказать бежавшим туда кыргызам о дарованной им свободе, однако там его приняли за германского шпиона и бросили в зиндан. Совершенно неожиданно выяснилось, что другая внучка Рудольфа Павловича, Марина Кветославовна, проживающая в Москве, написала более подробно об историческом эпизоде и попыталась пролить свет на само путешествие Мартена, благодаря которому они и встретились с Маречеком. Материал специально готовился для публикации в пражском издании, но, зная о том, как могут быть интересны читателям нашей газеты детали жизни семьи Маречек, оставившей добрый след в жизни Кыргызстана, сёстры с готовностью предоставили его и нам. Так родился подзаголовок нашей сегодняшней публикации — «История, рассказанная двумя внучками».

Как нам известно, сёстры Маречек, своей целеустремленностью и настойчивостью похожие на своего дедушку, намерены продолжить исследование. Теперь они хотят связаться с Францией, чтобы узнать: а что там известно об уникальном путешествии, в котором участвовал Андре Мартен? Вряд ли в истории человечества было ещё одно такое путешествие, растянувшееся на пятнадцать лет, да за пари, сумма которого за это время превратилась в гроши. Обещаем держать читателя в известности.

Это рассказ об удивительном пересечении судеб двух неординарных личностей, которые случайно встретились 100 лет назад, осенью 1918 года, в Западном Китае, — чехе Рудольфе Маречеке и французе Андре Мартене.

Ещё в детстве я слышала историю об опасном путешествии моего деда Рудольфа Павловича Маречека в Китай в 1918 году с миссией организовать возвращение на родину киргизов, которые бежали в Китай после подавления войсками царской России восстания 1916 года в Семиречье. Рудольф вёз документ об амнистии от новой советской власти, но в первом же китайском городе его арестовали как иностранного шпиона и посадили в тюрьму в городе Аксу. Почти месяц он находился в заточении в ожидании казни. Французский путешественник, случайно увидевший Рудольфа на базарной площади, куда выводили заключённых, возмутился его арестом и добился освобождения.

Подробностей я не знала и поэтому, когда в архиве моих родителей Кветослава и Лидии Маречек обнаружила фотографию путешественника Мартена, подписанную рукой деда, решила найти информацию об этом удивительном человеке.

Как выяснилось, в архиве моих двоюродных сестёр, дочерей Боривоя Маречека — Инезилии и Эльвиры, также есть аналогичная фотография, подписанная Рудольфом Павловичем на чешском языке. Кроме того, среди бумаг деда они нашли воспоминания его и проводника Амандыка Канаева о той непростой поездке в Китай.

На момент начала поисков я даже не ведала имени французского путешественника, а только фамилию — Мартен. Позже узнала, что на фотографии — француз Андре Мартен со своей супругой Ирмой Мартен и сенбернаром Ами. Они совершали пешее кругосветное путешествие, которое началось в Париже в 1907 году и должно было завершиться там же в 1922-м. Когда Андре Мартен встретил Рудольфа Павловича в 1918 году в Китае, шел уже 12-й год путешествия. Но об этом чуть позже…

Сначала немного о том, каким образом чех Рудольф Маречек с семьёй оказался в Средней Азии, откуда он и совершил свою поездку в Китай. Рудольф родился в 1888 году в моравском селе Новый Грозенков (тогда Моравия входила в состав Австро-Венгрии, а сейчас это Восточная Чехия). Ещё в юности Рудольф Маречек прошёл пешком многие города и сёла Австро-Венгрии, Германии, Дании, Швейцарии, сменил десятки профессий. Тогда же Рудольф увлёкся социал-демократическими идеями. В 1909-1910 годах он побывал в Российской империи — Бессарабии, Украине и Грузии. В Чакве (близ Батуми), работая техником по сооружению дорог на чайных плантациях, начал осваивать русский язык.

Со своей будущей женой, Альбиной Краускопф, тоже чешкой из Богемии (сейчас это Западная Чехия), Рудольф познакомился в Вене в 1912 году. Тогда моей бабушке исполнилось всего 17 лет. Она работала модисткой в венской шляпной мастерской. За два года до их встречи она с сестрой и братом переехала из родных Чешских Будеёвиц в Вену к маме, которая находилась там на заработках. Отец Альбины, Томас Краускопф, умер, когда ей было 6 лет.

В начале ХХ века Вена, столица Австро-Венгерской империи, представляла собой центр смешения различных культур и народов. Только коренные жители многонациональной империи говорили более чем на десяти языках. Атмосфера дебатов и дискуссий в знаменитых венских кофейнях являлась частью жизни горожан. Воображение Рудольфа захватили идеи свободы, равенства, интернациональной помощи. Свободно общаться ему позволяло знание многих языков. С детства он знал чешский, словацкий и немецкий. Живя и перемещаясь по Европе, выучил венгерский, румынский, польский, украинский, русский, а позже в Азии — казахский и кыргызский.

Рудольф и Альбина встретились в Народном доме Вены, где оба состояли членами венского клуба международного языка ИДО (усовершенствованный «эсперанто») — очень популярного тогда в Европе. Их свидания не раз проходили в знаменитом Венском лесу, где вскоре Рудольф сделал молоденькой Альбине предложение.

В 1913 году они поженились в австрийском городе Ичене. При регистрации брака, будучи приверженцем славянской культуры, Рудольф предложил Альбине не только взять его фамилию, но и поменять имя на славянское. Так Альбина Краускопф стала Белой Маречек. Вскоре в Чехии у них родился первый сын — Мирослав. В 1914 году начались сражения на полях Первой мировой войны, шла тотальная мобилизация мужского населения на германский фронт. Не желая участвовать в братоубийственной войне, Рудольф с семьёй переехал на территорию Российской империи. В Бессарабии они жили некоторое время в коммуне Кишинёва, где у них родилась дочь Венцеслава, а затем их направили в лагерь для интернированных лиц в Харьков, где появился на свет их третий ребёнок — сын Боривой.

В 1917 году по требованию Временного правительства все иностранцы, проживавшие в приграничных областях, должны были либо покинуть пределы Российской империи, либо отправиться на одну из её окраин. Рудольф выбрал второе, и они отправились в Семиречье, в город Верный (сейчас г. Алматы, Казахстан).

Это была долгая и трудная дорога в Среднюю Азию в переполненных поездах и на перекладных. Не хватало самого необходимого — еды и сколько-нибудь сносных гигиенических условий. Эту дорогу не перенесли двое старших детей Рудольфа и Белы — оба умерли от скарлатины в течение одной недели. Сына Мирослава они похоронили на станции Арысь. Чтобы спасти дочь, которая была уже больна, они заехали в Ташкент в надежде на лучшую медицинскую помощь, но спасти малышку не удалось. Её похоронили в Ташкенте. Выжил только младший сын — Боривой, который имел материнский иммунитет, находясь на грудном вскармливании. Именно забота о младенце помогла молодой чете пережить страшное горе, обрушившееся на них в том трудном пути в неизвестность…

В октябре 1917 года они приехали в г. Верный, где семья сняла жильё на Лесной улице, а Рудольф нашёл работу в дорожном отделении переселенческого управления. Здесь уже витали революционные настроения, которые Рудольф Маречек принял с воодушевлением и, имея направление от партийной организации Харькова, с первых же дней присоединился к работе верненского подполья. К весне 1918 года он уже хорошо ориентировался в общественной жизни города и совершенно свободно общался с местными жителями на русском и казахском языках.

В начале марта 1918 года, в дни революционного переворота в Верном, Рудольф Маречек стал главным редактором первой газеты новой власти «Заря свободы» (сейчас газета «Огни Алатау»). В мае 1918 года Рудольф вместе со своей семьёй отправился в Пржевальск для организации сельскохозяйственной коммуны «Новая эра» на берегу высокогорного озера Иссык-Куль.

В сентябре 1918 года советская власть объявила амнистию киргизам и казахам, изгнанным из долин Семиречья в Китай после подавления восстания в 1916-м. Для организации возвращения беженцев на родину необходимо было договориться об этом с китайскими властями в Учтурфане. Пути в Китай в те времена были трудны и опасны: сотни километров караванных троп через горные перевалы, ледники и бурные горные реки, возможные засады грабителей. Желающих отправиться в путь не нашлось, поэтому Рудольф Маречек взял эту миссию на себя, несмотря на то что на новом месте в Пржевальске ему пришлось оставить молодую жену, ещё не оправившуюся от потери двух старших детей, с годовалым ребенком на руках и плохим знанием русского и кыргызского языков.

Чиновники и даутай Пан Кан (сидит крайний справа). Рядом с ним сидит полковник русской армии Карл Г. Э. Маннергейм. Г. Аксу, 1907 г. Фото К. Маннергейма

Однако медлить было нельзя, так как приближалась зима и горные перевалы на несколько месяцев закрывались снегом. Рудольф выбрал самый короткий, но опасный путь, проложив по карте прямую линию от Пржевальска до Учтурфана. Взяв с собой двух проводников-кыргызов, 24 сентября 1918 года он отправился в путь на лошадях. Маречек надеялся застать в Учтурфане российскую торговую миссию, которая отправилась туда ранее обходным путём, чтобы воспользоваться услугами их переводчика китайского языка.

Имея опыт горных путешествий по Европе, Рудольф считал, что с лёгкостью одолеет предстоящий путь. Но это была чрезвычайно трудная дорога. Позже он напишет в своих воспоминаниях: «Только благодаря огромному опыту, смелости и исключительному знанию особенностей природы Тянь-Шаня моими проводниками и главным образом Амандыка Канаева, уроженца сыртов на Ак-Шийраке, нам удалось преодолеть вместе с лошадьми все трудности высокогорного пути по скалам и ледникам на высоте около 5000 метров над уровнем океана».

Надо сказать, что ещё на первых ледниках Амандык подковал лошадей острыми шипами, и это позволило им смело карабкаться по ледовым кручам. Только невероятное напряжение физических и моральных сил в длинных, иногда ночных переходах, дало возможность и людям, и навьюченным животным преодолеть сначала Каракольский ледовый перевал, а затем и грозный хребет Куйлю.

Из воспоминаний проводника Амандыка Канаева: «…За перевалом Куйлю мы встретили толпу голодных кыргызов, многие из которых ослабли настолько, что уже не могли двигаться дальше. В это же время здесь скупщики скота — уйгуры и узбеки — перегоняли из Китая в Фергану большие отары овец. Мы были вооружены, и Рудольф Павлович от имени советской власти приказал скупщикам отдать с десяток хромых овец и хромую лошадь голодным кыргызам. Радости кыргызов не было конца. Всю ночь горели костры, варилось в казанах мясо и изголодавшиеся люди ели. А мы после этого объяснили беженцам, что они могут безбоязненно возвращаться домой…»

Один из проводников Рудольфа заболел и вместе с соплеменниками отправился в обратный путь, а Рудольф и Амандык двинулись дальше по пути бегства кыргызов в 1916 году в Китай. Это была страшная дорога, представляющая сплошное кладбище. Огромные чёрные грифы и стаи одичалых собак пировали здесь на бесчисленных трупах животных. Когда же, наконец, путники добрались до Учтурфана на северо-западе Китая, их подстерегали новые серьёзные проблемы.

Они застали российскую торговую делегацию, но уездный начальник объявил Маречеку через переводчика, что вопрос о возвращении киргизов на родину может разрешить только военный начальник округа в городе Аксу. Через день караван торговой миссии выехал обратно в Пржевальск, а Рудольф с Амандыком остались для решения своей задачи. Утром следующего дня, когда Амандык ушёл на поиски знакомых кыргызов, за Рудольфом в караван-сарай пришли китайские конвоиры и арестовали его как германского шпиона.

Яркая внешность Рудольфа Маречека сразу выдавала в нём европейца — он был обут в американские жёлтые ботинки с высокой шнуровкой, на красноармейскую форму из серого сукна надел ярко-оранжевое пальто — последний крик европейской моды, которое он приобрёл в Вене в 1914 году. Объяснение проводника Амандыка, не знавшего китайского языка, никто не слушал, и он отправился искать сородичей, чтобы как-то помочь Рудольфу.

Рудольфа под конвоем повезли в тюрьму центрального города провинции Аксу. По дороге ему пришлось пройти ещё одно испытание — переправу через 12 рукавов бурной, широко разлившейся реки Аксу. Всадники верхом на лошадях и мулах местами вброд, местами вплавь форсировали первый, второй, третий… десятый… двенадцатый рукав реки. И хотя на переправе был проводник, каждого из участников предоставили самому себе, и они ежеминутно находились на краю смертельной опасности. На глазах Рудольфа несколько человек унесло бурным течением. Наконец все 12 рукавов реки остались позади, и вскоре показались высокие крепостные стены города Аксу, узкие и кривые улицы которого напоминали старый Ташкент.

Из воспоминаний Маречека: «…Пройдя длинным лабиринтом таких улиц, пробивая себе дорогу в гуще прохожих, мы подъехали к большому зданию (даутану), на фасадной стене которого, над входом, был нарисован огромный змей или дракон. Мои конвоиры слезли с лошадей и повели их за повод в большой двор, что сделал и я. Лошадей поставили здесь в конюшню, а потом повели меня во второй двор. В этом дворе была колоннада. Возле каждой колонны на цепи ходили огромные барсы. Злобно фыркая, они раскрывали на нас свои пасти. Здесь меня передали в руки дежурных полицейских чиновников, а те показали мне мой «номер» в крепостной тюрьме — зиндане. Это была камера без окон, в которую свет попадал с потолка, через решетчатое отверстие. Единственной мебелью были деревянные нары…»

Но вернёмся к Р. Маречеку в ноябрь 1918 года. Дни тянулись за днями. Никакой возможности объясниться с властями у Рудольфа не было, и положение стало казаться безвыходным. Он наблюдал, как заключённых ежедневно уводили на допросы, как они возвращались после мучительных допросов и пыток. Арестованных в тюрьме не кормили, а каждый день выводили на базар. На базаре арестанты, которые не имели денег, сидели рядами с досками на шее и просили у прохожих милостыню. Другие расхаживали с тяжёлой железной штангой, прикованной цепями к ноге и к шее.

Возможно, из-за того, что он был единственным европейцем, деньги у Рудольфа не отобрали, а приставили к нему конвоира, который выводил его на базар, где Рудольф покупал ту скудную пищу, которую мог себе позволить. Перспективы были неутешительны, и тем не менее он не отчаивался, а искал любые контакты с людьми, которые хотя бы немного знали русский язык. Через них он пытался найти переводчика, который смог бы объяснить китайским властям цель его приезда, но все было безуспешно, пока в один из таких походов на базар он не столкнулся с французским путешественником Андре Мартеном.

Вот что написал Рудольф Маречек в воспоминаниях об этой удивительной встрече:

«…Шла уже третья неделя моего заключения в крепости Аксу. Я пришёл, как обычно, на базар. Там на площади стояли две крытые сверху китайские двуколки, а возле них — европеец с собакой бернардинской породы. Увидев меня, этот плотный, среднего роста человек с бородкой и красно-сине-белой повязкой на рукаве быстро вышел навстречу и заговорил со мной по-французски. Скоро, однако, я исчерпал запас знаний французского языка и перешёл на международный язык ИДО, которым хорошо владею и с помощью которого можно понять романские языки. Я объяснил ему своё положение. Он очень возмутился моим арестом и обещал помочь.

Этот человек по фамилии Мартен — географ — совершал путешествие по Азиатскому материку и держал путь в Индию. В плоском деревянном, хорошо отполированном футляре он показал мне свой маршрутный лист, скреплённый большой печатью. Через перевал Мусдаката в Гималаях он намеревался пробраться в город Пешавар, в Индию…

Р. Маречек у юрты Амандыка Канаева на сыртах, 1954 год

Француз, с которым я так неожиданно познакомился в глуши Центральной Азии, проявил ко мне настоящую отцовскую заботу. Первым делом в ближайшей дунганской столовой посреди базарной площади заказал обед… Затем наполнил джунджуном маленькую серебряную рюмочку, а вторую, тоже серебряную, величиною с напёрсток, подал мне. Я объяснил ему, что водки, как и других спиртных напитков, совершенно не употребляю. Вдруг из глаз Мартена покатили слёзы, и он сказал мне, что ещё только 14 дней назад из этой рюмочки пила его жена, которая уже мертва. И потому он просил, чтобы я выпил за неё ради такой встречи…

После обеда Мартен потребовал немедленной аудиенции у местного управителя — даутая, показав секретарю свой документ, который хранил в деревянном футляре и на котором была огромная печать размером с чайное блюдце. Секретарь учтиво поклонился и немедленно пошёл доложить даутаю…

Первое слово попросил Мартен. Он спросил даутая, на каком основании я арестован. Даутай через переводчика нам рассказал, что русский человек по фамилии Седов, который приезжал в Учтурфан из Пржевальска по закупке товаров, сказал уездному начальнику в Учтурфане, что я не русский, а бежавший из плена немецкий офицер. А поскольку Китай в это время находился в состоянии войны с Германией, меня арестовали как военнопленного и хотят отправить этапным порядком в Пекин. Мы переглянулись с Мартеном, и он мне сказал, чтобы я не говорил, что я чех, потому, что они здесь чехов не знают. «Скажите, что вы русский, и в этом греха не будет». Я сказал даутаю, что я не немец, а являюсь официальным представителем советской власти из Семиреченской области, из города Пржевальска, где находится и моя семья. Что я приехал договориться с ним (даутаем) о беспрепятственном возвращении всех киргизов, добровольно желающих вернуться на свою родину. «Пусть едут все, кто не в долгах. А кто их имеет, пусть сначала уплатят свой долг. А вы — свободны. А своих клеветников за ложь судите дома сами», — сказал даутай…

С путешественником Мартеном и его переводчиком мы расстались со слезами на глазах. Я сказал им, что буду помнить их до самой смерти. Мы одновременно выезжали из города Аксу, только в разные стороны. Они на своих двуколках по направлению на Кашгар, а я на своей невзрачной киргизской лошадке — по направлению на Учтурфан и дальше через хребты Небесных гор в город Пржевальск.

Мартен на прощанье вручил мне свою фотокарточку, на которой он с женой и со своей бернардинской собакой Ами».

Уже через несколько дней караван из 20 семей кыргызов отправился из Китая в обратный путь на родину через заснеженные перевалы и долины Центрального Тянь-Шаня. Рудольф Маречек отправился с ними. Дорога обратно была ещё более суровая и опасная из-за выпавших снегов, морозов и метелей — приближалась зима. Постепенно караван таял, так как люди группами сворачивали в стороны своих долин и урочищ, и в нескольких десятках километров от Пржевальска Рудольф остался один. Среди ночи в болоте утонул его верный спутник — конь, там же в болоте пропали и его тёплые вещи, но Рудольф продолжал идти. На следующее утро его, еле живого, с обмороженным лицом и ногами, нашёл житель одного из сёл на берегу Иссык-Куля. Это было 31 ноября 1918 года. А уже через несколько недель Рудольф Павлович хлопотал о создании пунктов для оказания помощи возвращающимся кыргызам-беженцам.

Вернувшись в Пржевальск, Рудольф активно включился в строительство новой жизни в Семиречье. Природа Тянь-Шаньских гор так сильно напоминала родные валашские горы, что душа его пустила глубокие корни, а сердце наполнилось любовью к здешним людям и их краю. В Пржевальске у них с Белой родились ещё двое детей — дочь Драгомира и сын Владивой.

А дальше была ещё одна длительная, с 1922-го по 1925-й год, поездка с семьей на родину в Чехословакию, где Рудольф провёл титаническую работу по созданию промышленного кооператива «Интергельпо», первый эшелон которого отправился в Среднюю Азию в 1925 году в помощь молодому советскому государству. Там, в Чехословакии, в городе Турчанский Св. Мартин (сейчас г. Мартин) у Белы и Рудольфа родился последний ребенок — сын Кветослав — мой отец.

Бурная деятельность организаторов кооператива «Интергельпо» не нравилась властям Чехословакии, в связи с чем накануне отъезда первого эшелона кооператива семье Рудольфа Маречека не выдали паспорта с визами (позже их лишат и чешского гражданства). Именно поэтому 29 марта 1925 года Рудольф Маречек был лишь провожающим на перроне чехословацкого

г. Жилина, с которого его детище — кооператив «Интергельпо» — уезжал в далёкую Азию.

Спустя некоторое время семья Рудольфа Маречека получит российское гражданство, но это уже совсем другая история…

В Париже в 1922 году должны были завершить своё 15-летнее странствие по миру Андре Мартен и Габриэль Шефле. Хотелось бы верить, что это так и произошло…

А теперь вернёмся к поискам информации о французе — путешественнике Мартене.

В Интернете я нашла открытку, которая продавалась в 2017 году на аукционе в Киеве, теперь она также является частью семейного архива. Именно с подобной открытки была сделана фотография, подписанная Рудольфом Маречеком, с которой и начались мои поиски сведений об этих путешественниках. Благодаря этой открытке я узнала точное имя Мартена — Андре, так как в воспоминаниях Рудольфа имя не упоминалось.

А вот что удалось найти в Интернете о путешественнике Андре Мартене по публикациям в старых российских газетах начала ХХ века.

Французский путешественник Андре Мартен, член Парижского географического института, на момент встречи с Рудольфом Маречеком в Китае в 1918 году совершал пешее кругосветное путешествие на пари

200 000 фр., объявленное Французским географическим обществом в 1907-м.

После первого в мире пешего кругосветного путешествия барона Константина фон Ренгартена в 1894-1898 годах во всём мире появились его последователи, в том числе путешествующие за объявленную премию или пари. Так, в 1907 году Парижское географическое общество (Societe de geographie de Paris) предложило 200 тыс. франков тому, кто совершит пешее кругосветное путешествие. Желающих оказалось немало — надо заметить, что годовой заработок среднего француза тогда составлял примерно 2 300 франков.

Условия поставили жёсткие: пройти земной шар определённым маршрутом и посетить огромное количество мест, фиксируя там своё пребывание. В целом путешественники должны были проделать путь в 165 тыс. километров за 15 лет. И хотя его часть приходилась на морские и железнодорожные передвижения, а именно: 35 тыс. км — по железной дороге и 35 тыс. км — морем, но остальные 95 тыс. километров надо было пройти пешком. Для пешего пути это очень большая цифра, так как в течение 15 лет следовало проходить ежедневно в среднем около 20 км. При этом идти требовалось за свой счёт, приз — по прибытии. Сошедший с дистанции ни на какое вознаграждение рассчитывать не мог. Но добровольцы всё равно нашлись.

Из Парижа 23 января 1907 года (здесь и далее по возможности указаны даты по старому стилю) вышли 22 путешественника, среди которых нам известны: Андре Мартен, Габриэль Шефле и Жорж Венье.

Путешественники не имели права брать с собой деньги и должны были зарабатывать на путешествие только продажей своих фотографий и открыток, а также чтением лекций и демонстрацией продукции кинематографа.

Предположительно, запланированный маршрут был таков: Западная Европа, балканские государства, земли тогдашней Османской империи с заходом на Африканское побережье и в Персию. Далее через Каспийское море в Российскую империю (включая Польшу, Латвию, Туркестан и Сибирь). Из Сибири — в Китай и Индию, а далее пароходом в Японию, Америку, Австралию. Маршрут заканчивался в Сиднее, откуда пароходом они должны были вернуться домой во Францию.

Большая часть группы отсеялась ещё в Европе. Многие не выдержали трудностей пешего хождения и добровольно отказались от путешествия. Кроме того, странствие не везде было приятным. В Испании им пришлось встретиться с разбойниками и вступить с ними в перестрелку. Немало неприятностей выпало в Албании и Боснии. В Италии, возле порта Бриндизи, их ограбили. Там же Андре Мартен заболел болотной лихорадкой и пролежал три месяца.

Бела (первая слева) и Рудольф Маречек (в первом ряду, шестой слева) провожают первый эшелон «Интергельпо» г. Жилина. Рядом с Р. Маречеком полпред СССР в Чехословакии В. А. Антонов-Овсеенко и консул СССР А. Я. Клявс-Клявин. 1925 год.

За первые пять лет смелые французы, кроме Западной Европы, балканских государств (Сербии, Черногории, Греции, Болгарии) и Малой Азии (современная Турция), побывали в Африке, Сирии, Палестине, на Кавказе и в Персии (сейчас Иран). Поскольку путешествие оказалось связанным с большими опасностями, пришлось вооружиться ружьями, револьверами и кинжалами. И тем не менее одного из них убили дикари в Африке, другого растерзали звери. Близ Хартума в Судане путешественники участвовали в перестрелке с бандитами, в которой был убит их товарищ, Жорж Венье, а Габриэль Шефле ранен в ногу. Около Дамаска в Сирии на них напали бедуины и отобрали багаж, оружие и деньги. В Персии, между Тегераном и пустынным городом Кумом, путешественники оказались в зоне военных действий при восстании федаинов (июнь-сентябрь 1911 года). Они встретились с войсками принца Салар-эд-Доуле, от которых им пришлось бежать.

В результате из 22 человек, вышедших из Парижа в январе 1907 года, как писали в газетах, в Российскую империю осенью 1911-го попали только 8 человек.

Первое упоминание о путешествии французов по Российской империи нашлось в газете «Русское слово» от 20 октября 1911 года, а именно о прибытии Андре Мартена и Габриэля Шефле в Царицын (сейчас г. Волгоград) из Астрахани. По-видимому, как планировалось, в Астрахань французы приплыли на теплоходе по Каспийскому морю из Персии. В статье также говорится, что у французов имелась контрольная книга, удостоверяющая пребывание их в различных местах земного шара. До конца путешествия им оставалось, как они сказали, «немного, а именно… 10 лет и 3 месяца».

А вот как описывают самого путешественника: «Андре Мартен — плотный, коренастый мужчина с сильно обветренным энергичным лицом и проницательными, живыми глазами. Одет он в дорожную коричневую куртку с сумкой через плечо. Эта сумка, пожалуй, и весь багаж оригинального путешественника».

К сожалению, и в России Андре Мартен и Габриэль Шефле почти сразу попали в переделку — 12 ноября 1911 года в Николаевской слободе Астраханской губернии пьяные крестьяне напали на французов, обидевшись на них за то, что те не понимают по-русски. Шефле и Мартен пытались отпугнуть нападавших выстрелами в воздух, но ружья у них отобрали, а пока подоспела полиция, их довольно сильно избили.

Интересно, что в Астрахани в октябре 1911 года Габриэль Шефле женился на Жозефине — так он называл свою молодую русскую жену. Далее Габриэль Шефле продолжил своё путешествие уже вместе с ней. В пути они, как и Андре Мартен, распространяли открытки, которые сейчас, спустя 100 лет, продаются на антикварных аукционах.

Известно, что Андре Мартен тоже женился в России спустя полгода после свадьбы Габриэля и Жозефины Шефле, то есть весной 1912 года. Его избранницу звали Ирма. С этого времени Андре Мартен также стал путешествовать со своей супругой Ирмой Мартен.

Уже с марта 1912-го в российских газетах регулярно стали появляться сведения о путешествиях по России этих двух пар.

По информации, найденной в Интернете, выстраивается следующий маршрут путешественников по городам Российской империи:

с октября 1911 года они прошли Астрахань — Царицын (Волгоград) — Николаевская слобода (г. Николаевск) — Саратов — Тамбов;

в 1912 году — Козлов — Курск — Тула — Харьков — Киев — Херсон — Одесса — Варшава — Лодзь — Рига — Петербург;

в 1913-м: Смоленск — Казань — Самара — Мариуполь — Керчь — Симферополь — Севастополь — Ялта.

Иногда они путешествовали вместе, иногда их пути существенно расходились. Так, в Харьков Габриэль Шефле с супругой прибыли значительно раньше супругов Мартен в связи с тем, что Андре Мартен серьёзно заболел. А так как Харьков, видимо, являлся обязательным пунктом в маршрутном листе путешественников, то Андре Мартен с супругой всё-таки посещают Харьков спустя три месяца, уже после совместного с Шефле посещения Тулы.

Примечательно, но только при описании пребывания путешественников в Туле говорится, что Андре Мартена и Габриэля Шефле с супругами сопровождал переводчик Шалва Нитарон.

Последняя (найденная в Интернете) публикация в российской прессе начала ХХ века о путешествии французов по России — статья в газете «Южные ведомости» от 31 июля 1913 года. В ней говорится: «Кругосветные путешественники (всамделишные) Андре и Ирма Мартен прибыли в Феодосию 29 июля 1913 г. из Керчи. Супруги Мартен, состоящие членами Парижского географического института, путешествуют, по их словам, на премию в 200 тыс. франков, объявленную институтом за кругосветное путешествие пешком в 14 лет. Своё путешествие Мартен начали в 1907 году, пройдя за это время территорию Западной Европы, Африки, Малой Азии; в России Мартен за последнее время посетили район Азовского побережья, затем после посещения Крыма направляются на Кавказ…»

Бела и Рудольф Маречек с Боривоем, Драгомирой, Владивоем и Кветославом,
г. Мартин, 1923 год

Дальнейший маршрут путешественников должен был проходить через Поволжье в Сибирь. А далее, как и планировалось: Китай — Индия — Япония — Америка — Австралия, и домой в Европу.

Мы не знаем об их передвижении по просторам Сибири, но теперь достоверно известно, что, по крайней мере, супруги Мартен достигли китайской границы и в 1918 году начали своё путешествие по Китаю. Там Андре Мартен похоронил свою супругу Ирму. А спустя две недели в октябре 1918 года в городе Аксу повстречал моего деда Рудольфа Павловича Маречека, которому помог не только освободиться из тюрьмы и вернуться в Россию, но и исполнить миссию возвращения кыргызов и казахов из Китая.

Попрощавшись с Рудольфом, Андре Мартен двинулся из Аксу по направлению на Кашгар и далее в Индию. По маршрутному листу, скреплённому большой печатью, который он показал Рудольфу, его путь лежал через перевал Мусдаката в Гималаях в город Пешавар — сейчас это Пакистан, а в начале ХХ века он относился к Британской Индии …

Журналист Сергей Нехамкин, заинтересовавшийся темой кругосветных пеших путешественников начала прошлого века, опубликовал в 2016 году в газете «Аргументы недели» статью «В походе вокруг света мимо России не пройти». Он тоже провёл своё расследование и попытался найти информацию о дальнейшей судьбе путешественников, в том числе и во французском Интернете, но «они растворились в чужих просторах…»

«..Молчит об их судьбе и французский Интернет, — пишет журналист. — То есть там имеются упоминания, что данные люди были (значит, сама история не выдумка), но дальше что? Лишь раз мне встретилось указание, что поход закончился по графику, в 1922-м. …Кстати, во Франции Первая мировая вызвала дикую инфляцию, и 200 тыс. франков в 1922-м уже не были особенно крупной суммой…»

Марина Кветославовна ДРУГОВА (МАРЕЧЕК),
г. Москва.

"СК"

Издательский дом "Слово Кыргызстана"

Добавить комментарий