Отец-одиночка для матери-кукушки

На днях профильный комитет Жогорку Кенеша одобрил внесение изменений в Закон КР «О статусе судебных исполнителей и об исполнительном производстве». За сухой канцелярской формулировкой стоит насущный житейский вопрос: взыскание задолженности с алиментщиков.

Инициаторы законопроекта предлагают наказывать злостных неплательщиков особо жестоко и изощрённо — публиковать их фотографии на официальном сайте уполномоченного государственного органа КР. Предполагается, что после этого годами не вспоминающие о своих детях родители встрепенутся и немедля побегут платить.

Помимо прочего, согласно новому законопроекту, неплательщикам запретят охотиться и управлять автомашиной. Как именно будут реализовываться эти запреты, пока остаётся неясным.

Тем временем в Кыргызстане с каждым годом растёт число разводов. По статистике, сегодня распадается уже каждый пятый брак. При этом дети в большинстве случаев остаются с матерью, которая и получает алименты. В делах семейных на сторону женщины традиционно встают и общественное мнение, и закон.

Но как быть тому, кто оказался по другую сторону этого самого закона? Наш сегодняшний герой, назовём его, допустим, Мирланом, после развода в одиночку воспитывает двоих детей. И с сожалением понимает, что рассчитывать может только на самого себя.

— Вы знаете хотя бы один случай, когда женщина платила бы алименты своему ребёнку, если тот остался с отцом? — спрашивает Мирлан, и я не знаю, что ответить. — Я сам воспитываю двоих детей, алиментов не получаю и никогда не получал. И даже боюсь представить, что было бы, если бы я обратился в суд. Если вдруг мужчина подаст на алименты на женщину, то всё общество заклеймит его позором! Как так?! На бедную, слабую женщину подал в суд?! Денег хочет с беззащитной получить! Позор! Начнут говорить: «Ты же мужчина! Сам заработай!». И я зарабатываю, как могу. Выпрашивать деньги или ходить по судам не буду. Есть у неё совесть — принесёт, а нет, так и бог ей судья…

С совестью у бывшей супруги Мирлана картина неясная. После развода она забрала детей и какое-то время вообще не давала им видеться с отцом, хотя алименты получала исправно. Через год она повторно вышла замуж, родила ребёнка, переехала в новый дом. А ещё через полгода старшие дети сами пришли жить к отцу — сначала один, потом второй.

— После того, как пришёл младший сын, я ещё два года автоматом платил за него алименты, — рассказывает Мирлан. — Думал, может у бывшей жены совесть проснётся. Потом надоело, и я ей сказал: «Иди и забери исполнительный лист, я больше не буду этого делать!» Но пока я сам не пригрозил подать на неё в суд на алименты, она не пошла. И даже после всего этого ей в голову не приходит, что детям надо помогать.

За девять лет в разводе бывшая супруга ни разу не поинтересовалась у Мирлана, как ему живётся, есть ли у него работа, хватает ли на еду и одежду для детей. Мирлан — обычный бишкекчанин, не олигарх и даже не бизнесмен. Старается, как может, днём работает, по ночам таксует, чтобы оплачивать мальчикам школу, репетиторов и спортивные секции. С годами покрывать расходы на растущих мальчишек становится всё труднее.

— Получается, что мужчина должен платить алименты, а женщина нет? — спрашивает Мирлан. — И «всё в порядке»! И «так и должно быть»! Слава Богу, что мы с детьми не нуждаемся, но само развитие событий интересное. Когда дети оставались с бывшей женой — деньги гони сразу, а как только пришли ко мне, так и всё на этом. Ведь их мать — приличная женщина, не алкашка, не наркоманка, не нищая. Но раз она женщина, значит, законы её не касаются? Выходит так?

По данным Судебного департамента при верховном суде КР, на сегодня в производстве находится 41 тысяча документов по выплате алиментов. Сумму выплат по алиментам определяет суд, расчёты таковы: 1/4 всех доходов должника, если алименты выплачиваются на одного ребёнка. 1/3 — если детей двое, 1/2 — если детей трое и более.

Платить придётся и в случае, если у должника нет работы. Задолженность начисляется на основании среднемесячной заработной платы в той местности, где он официально числится, то есть, если, например, в Первомайском районе Бишкека средняя зарплата составляет 12 тысяч сомов, то безработный должник заплатит 3 тысячи на одного ребёнка. Ну а если и задолженность не подталкивает должника на поиск работы, на его имущество могут наложить арест.

Но всё это относится, как правило, к мужчинам. Законы в нашей стране стоят на страже интересов семьи и ребёнка, и случись что, прикроют лишь маму и детей, отцы же априори всем должны, раз уж так не повезло им в этом мире родиться мужчинами.

— По поводу прав мужчин. Вы знаете, что если ребёнок — инвалид первой группы, то мать идёт на пенсию на пять лет раньше? Но если опекун — папа, то ничего подобного! — говорит Мирлан. Спрашиваю, почему так? А потому что в законе прописано слово «мать», а не «отец», и хоть тресни! Мужчина на постсоветском пространстве бесправный! Попробуйте где-то доказать кому-то, что ребёнку будет лучше с отцом. Голову себе разобьёте обо все столы во всех кабинетах — не докажете!

Ребёнок должен быть с матерью, и точка — так в подавляющем большинстве случаев считает суд. Аргумент о том, что есть отцы-одиночки, настолько ответственные и любящие, что не каждая мамаша такой может быть даже в полной семье, государством в расчёт не принимается.

— Ответьте мне на вопрос, — снова спрашивает Мирлан, — почему кто-то решил, что мамы — лучшие родители, чем папы, и, значит, надо по умолчанию при разводе оставлять детей мамам? Вот сидит такая клуша дома, не работает, ходит по магазинам и салонам, имеет няньку и приличные алименты. За что? Почему? Если бы она знала, что при разводе вероятен вариант, что ребёнок останется с отцом, а ей придётся платить алименты, думаю, что манеры и поведение таких мам изменились бы в лучшую сторону. Но нет у нас такого, а потому очень многие этим бессовестно пользуются, особенно если видят огромную любовь папы к ребёнку.

На собственном опыте Мирлан узнал, что ребёнок для женщины может стать объектом шантажа, что его могут настроить против отца и даже сделать соучастником — заставить обманывать, чтобы «выбить» из папы побольше денег. И папа будет платить, лишь бы не потерять сына.

— Поверьте мне, женщина может наговорить ребёнку такого, что тот будет плакать от желания пойти с вами, но не пойдёт, — говорит Мирлан. — И вот как хитро получается: по закону она не препятствует, ребёнок ведь вроде как сам не хочет. Перед госслужбами она чиста, перед судом тоже. И ничего ты не поделаешь.

Неудачный опыт семейных отношений, борьба за любимых детей и финансовые перипетии не дают отцу-одиночке строить свою жизнь дальше, ведь, обжегшись на молоке, дуешь и на воду.

— У меня был опыт проживания с женщиной уже после развода, — говорит Мирлан. — Она мне нравилась — хорошая хозяйка, характер весёлый. Но всё дело в том, что другая женщина не принимает чужого ребёнка. Отсюда, наверно, во всех сказках злые мачехи, и лучше не связываться с этим делом, я имею в виду не жениться. Лично я после того опыта больше не рисковал. Жалел психику своих детей. Так и живу сам по себе. И детей подниму, чего бы мне это ни стоило. А бывшая жена… Бог ей судья.

Несмотря ни на что, Мирлан, как и сотни других мужчин, оказавшихся в подобной ситуации, своё отцовство обузой не считает, говорит, что для него это приятная обязанность, которую он старается исполнять как можно лучше. Он понимает, что как бы ни было тяжело и что бы ни случилось между двумя взрослыми людьми в прошлом, дети не виноваты, и нужно думать прежде всего о том, как сделать так, чтобы хорошо было им. Нашему государству тоже стоило бы об этом задуматься.

Марина ДУБОВЧЕНКО.
Фото автора.

"СК"

Издательский дом "Слово Кыргызстана"

Добавить комментарий