Айтматов в моей памяти

Философские, душевные и, самое главное, очень жизненные произведения народного писателя внесли огромный вклад в развитие и обновление кыргызского кино. В их основе лежат простые истории людей, пронизанные трогательными и чистыми отношениями. Может, поэтому все любят и с удовольствием пересматривают фильмы, снятые по его произведениям отечественными и зарубежными кинематографистами. Ч. Айтматов был многолетним руководителем Союза кинематографистов КР, одним из авторов знаменитого кыргызского киночуда. Под его мудрым руководством осуществлены замечательные творческие проекты, а его произведения вдохновили зарубежных и отечественных мастеров экрана на создание целого ряда выдающихся художественных лент, ставших впоследствии классикой национального и международного кинематографа.

Фильмы «Зной», «Перевал», «Джамиля», «Я — Тянь-Шань», «Бег иноходца», «Материнское поле», «Первый учитель», «Белый пароход», «Восхождение на Фудзияму», «Красное яблоко», «Ранние журавли», «Плач матери о манкурте», «Прощай, Гульсары», «Буранный полустанок», «Пегий пёс, бегущий краем моря» по праву входят в золотой фонд кинематографа. Произведения Ч. Айтматова вечны. В них искусно отражены тонкости внутреннего мира человека и обращается пристальное внимание на его личность и индивидуальность переживаний. Писатель был очень внимателен к своим героям, которые живут в каждом из нас, а режиссёры картин смогли так же мастерски воплотить каждое его произведение на экране. Мы попросили поделиться воспоминаниями о деятельности Айтматова в кинематографе, его встречах с мастерами киноискусства народного артиста КР, члена Комитета по государственным премиям имени Токтогула в области литературы, искусства и архитектуры, автора известных художественных фильмов «Процесс», «Не ищи объяснения», «Дилетант», «Гибель во имя рождения», «Переполох», «Будь что будет» и целого ряда документальных картин, кинорежиссёра Джали СОДАНБЕКА.

— Расскажите, пожалуйста, о вашем первом знакомстве с Чингизом Торекуловичем.

— Оно состоялось в 1973 году после съёмок моей дипломной двухчастёвки — художественной ленты «Бурма». Я оканчивал ВГИК и приехал на студию «Кыргызфильм», чтобы снять здесь свою дипломную картину по сценарию известного кинодраматурга Кадыра Омуркулова. Картина рассказывала о непростой судьбе женщины по имени Бурма, пережившей войну, на которой она потеряла мужа и сына, и оставшейся одной. Она трудится в колхозе и развозит на бричке молоко. Её роль в картине сыграла одна из первых кыргызских киноактрис Алиман Жангорозова. Когда я уже завершил работу, мне домой позвонили из Дома кино, где размещался Союз кинематографистов республики, и сказали, что мою картину хочет посмотреть сам Айтматов, который тогда был руководителем нашего творческого альянса, и назначили время на ближайшую субботу. Естественно, меня это известие взволновало, сразу подумал, а почему именно в субботу. Оказалось, что Чингиз Торекулович любил смотреть фильмы один на один с их режиссёрами, чтобы никто не мешал.

Дождавшись субботы, я взял коробку с отснятым дипломным материалом, а заодно прихватил ещё и свою курсовую работу, снятую во ВГИКе, — одночастёвку «Долг» (картина о человеческом долге взрослых детей перед стариками-родителями). Мы познакомились, и я сказал: «Чингиз Торекулович, если ваше время позволяет, то у меня ещё есть десятиминутная курсовая работа, и я хотел бы, чтобы вы её тоже увидели». Он предложил начать просмотр с неё, а потом перейти к «Бурме». Разумеется, я сильно волновался, всё-таки я, по сути, мальчишка, выпускник вуза, а Айтматов был уже известнейшей личностью, хотя было ему тогда всего 45 лет. Я сказал киномеханику, чтобы поставил сначала курсовую ленту, а потом без перерыва «Бурму». Мы стали смотреть фильмы, время прошло быстро, в зале появился свет, и только мы вдвоём. Айтматов долго, для меня во всяком случае, молча сидел, а потом вдруг обратился ко мне: «Ну что, Джали, дай руку. Честное слово, мне обе работы понравились. Рад, что ты взялся за серьёзные темы». Мне стало так хорошо, не описать, но подумалось, что он просто мне хочет приятное сделать, подбодрить. Айтматов пожал мне крепко руку, и мы ещё посидели и поговорили.

Он спросил, что я дальше собираюсь снимать, работа интересная, но не надо на ней останавливаться. Я честно сказал, что пока не знаю, потому что мысли были только о скорой поездке в Москву для защиты диплома. Просто к такому вопросу не был готов, мог бы сделать ему приятное и сказать, что хочу снимать по его произведению. Но не случилось. Видя моё волнение, писатель успокоил, заметив, что повода для беспокойства у меня быть не должно, и он уверен, что защита пройдёт нормально. Вышло всё так, как Айтматов и сказал. Уже потом, когда я вернулся домой и стал трудиться на «Кыргызфильме», на творческих пленумах, обсуждениях, других наших союзовских мероприятиях Айтматов всегда узнавал меня, а когда в докладах и иных общественных дискурсах называл фамилии кинодеятелей, то мою произносил как-то подчёркнуто, выделяя из ряда других и с паузой — Соданбек. В зале коллеги обычно дружески смеялись.

source site — А каким Айтматов был в неформальной обстановке, когда кинематографисты просто где-то по какому-нибудь случаю собирались?

— Когда Чингиз Торкулович приезжал из Европы, где трудился на дипломатической ниве, он часто с нами встречался. Встречи эти, как правило, проходили вне города. Мне кажется, потому, что он скучал по родной природе. Одна из таких встреч состоялась в июле 2006 года в природном парке Ала-Арча. Он шёл рядом с кинематографистами среди елей и арчовых кустарников и беседовал на различные темы. Вдруг спросил, а где Болот Шамшиев, видимо, заметив его отсутствие. Известный оператор Манасбек Мусаев (снимал «Белый пароход») ответил, что Шамшиев сейчас в Казахстане и работает там режиссёром в одном из театров. Айтматов удивлённо переспросил: что, действительно, в театре? Получил утвердительный ответ, покачал головой и спросил, почему ему дома не пишется и он больше не снимает картин. Ему ответил тогдашний глава нашего госконцерна «Кыргызкино» Замир Эралиев: «Чингиз Торекулович, вы же знаете состояние национальной экономики, кино нынче финансируется только символически. Снимаются пока малобюджетные фильмы, на которые именитых режиссёров не пригласишь…» «Да, как-то невесело», — кивнул Айтматов.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

go to site  — А он не сравнивал нашу природу со швейцарской, где нередко бывал?

— В тот раз в Ала-Арче стоял солнечный день и от горной прохлады все как-то пьянели. Чингиз Торекулович во время всей встречи с восхищением смотрел на окружающие горы, а затем сказал, что в Европе тоже, конечно, горы красивые, особенно в Швейцарии, но всё-таки наши родные вершины величественнее и таинственнее. И тут Замир Эралиев спросил Айтматова, видится ли он со своими коллегами по литературному цеху. Айтматов в ответ резюмировал, а что, мол, я не ваш коллега. Он ведь более 25 лет возглавлял Союз кинематографистов КР — с 1964-го по 1986 год, а вот у руля Союза писателей стоял всего два года. Потом его перевели в Москву на должность главного редактора журнала «Иностранная литература». Так что по годам он имеет большее отношение к кинематографистам. Я не выдержал и спросил Айтматова, в каком творческом союзе ему легче работалось. Он ответил, что, если честно, в Союзе писателей было сложнее, чем в наших рядах.

«Раз вас это интересует, попробую ответить. Когда я работал с писателями, к моему удивлению, они больше заботились о своих частных делах, юбилеях и прочих датах, нежели о творческих вопросах и проблемах. Многие приходили с просьбами, чтобы оказал содействие и помог с присвоением званий, в проведении тоев и юбилеев. Я уставал в решении их просьб. Поневоле как председателю союза приходилось иногда участвовать в их юбилеях, где, кроме фальши, излишнего напряжения, произношения неискренних помпезных слов и чинопочитания, я ничего не наблюдал. Часто вспоминал при этом о кинематографистах, далёких от этих «болезней». С вами работать было гораздо легче и интереснее. За 25 лет работы в кино ни разу не был свидетелем того, чтобы деятели кино устраивали какие-то помпезные пафосные юбилеи с огромным числом людей. В этом отношении вы по своей природе близки к людям современного Запада, которые в редких случаях шумно отмечают свои круглые даты. Чаще всего они проводят их как праздник частного человека — в узком кругу, с близкими и родными, без расточительства и помпезности.»

source link — Дальше встреча, очевидно, продолжилась за столом?

— Помню, что мы затем пригласили Айтматова в гостевой дом природного парка. Когда зашли туда, то на ближнем столе увидели стеклянные вазы с кумысом, тарелки с лепёшками и боорсоками, арбузы, дыни, виноградные грозди. Спиртного не было.

Стали пробовать кумыс, и он, на счастье, пришёлся по вкусу писателю. «Настоящий», — сказал он, оценивая напиток. Ему ответили, что кумыс суусамырский, только утром привезли. В это время двери зала раскрылись, и два парня из службы гостевого дома привезли дымящееся мясо барашка, которое было приготовлено до приезда Айтматова сюда, и он об этом ничего не знал, парни снова вернулись с подносами, на которых были деликатесы — быжы, жёргем, приготовленные из этого же барашка. Устроители знали, что у всех после прогулки на свежем воздухе разгорится аппетит.

Увидев всё, Айтматов произнёс: «Только что я вас, кинематографистов, похвалил, что вы далеки от пышных застолий, а вы тут…». На что кинодраматург Юруслан Тойчубеков заметил, что здесь все в узком кругу, как на Западе, считанные люди, и все за обедом просто хотят с ним продолжить общение без всякой помпезности и окалпачивания и очапанивания. Айтматов улыбнулся и, отпивая сорпо (бульон) из пиалы, заметил, что такого наваристого сорпо в Европе, разумеется, нет. Затем всем предложили бешбармак. Айтматов стал смешивать сорпо с кумысом и, обратившись ко всем, сказал, что это называется «ак серке». Все хором воскликнули, что знают об этом. Чингиз Торекулович признался, что в молодости любил этот питательный, сытный, даже целебный, с особым вкусом напиток. Затем он немного попробовал быжы и жёргем, а к бешбармаку лишь символически притронулся.

— Интересно, вы действительно тогда не преподнесли ему чапан и ак калпак?

— Нет, не дарили, Айтматов, кстати, рассказал нам, что на литературных вечерах ему всегда дарили, да и до сих пор дарят эти атрибуты признания. У него в доме их порядком уже накопилось, не может же он их все носить, и близкие, кажется, раздарили их родственникам. Я заметил, что так по кругу эти ак калпаки и чапаны и путешествуют в Кыргызстане от родственников к родственникам. И дальше мы по примеру Айтматова стали смешивать кумыс с сорпо, делая непроизвольно своеобразный коктейль «ак серке». А управленец кинопроизводства Керим Орозалиев, продолжая тему и обращаясь к Айтматову, сообщил, что «ещё в советское время на тему круговорота калпаков и чапанов на нашей студии был снят сатирический киножурнал «Корогоч» (наподобие всесоюзного «Фитиля»), а вот видите, как живуча эта глупость, что просто уму непостижимо». А я добавил, что глупость превращается со временем в дурную традицию для демонстрации престижа и просто хвастовства, дескать, вот сколькими чапанами и калпаками одарен народом юбиляр.

«Этот пережиток прошлого сегодня становится чуть ли не символом неповторимой национальной идентичности», — продолжил тему режиссёр Артык Суюндуков, а народный артист КР кинорежиссёр Геннадий Базаров, завершая диалог, подчеркнул, что сиё есть начало деградации личности, и на эту тему в кыргызском обществе существует множество анекдотов, где такой процесс сравнивается с поминками, которые люди устраивают себе при жизни. Черту под всеми нашими рассуждениями подвёл Чингиз Торекулович, который сказал: «Спасибо вам, что вы, как часть интеллигенции, обеспокоены всеми этими нашими глупостями, порой доходящими до абсурда. Меня это радует, и как после такого душевного общения я не могу быть ближе к вам?» — улыбнулся писатель. А непринуждённая памятная встреча приятно закончилась всеобщим фотографированием.

click here — Это была ваша последняя встреча с Чингизом Айтматовым?

— К счастью, нет. В канун празднования Дня Победы в 2008 году тогдашний глава Союза кинематографистов Таалайбек Бапанов организовал приём в одном из ресторанов столицы. Дата проведения была связана с отъездом Бапанова на следующий день в Мадрид, куда его пригласили как почётного консула Испании в Кыргызстане. Все приглашённые собрались к 12 часам. Бапанов объявил, что должен прибыть и сам Айтматов. Мы все ждали его с большим желанием увидеться. Однако он опаздывал, и мероприятие началось без Айтматова. Ветераны союза уже произнесли первые тосты, как вдруг на второй этаж, где шло торжество, поднялись Чингиз Торекулович и его сын Эльдар. Все радостно встали и аплодисментами приветствовали дорогих гостей.

Айтматов начал обращение к собравшимся с извинения, которое он произнёс, поклонившись нам всем. Он объяснил задержку гостями из Москвы, он звонил несколько раз Бапанову, дабы предупредить о задержке, но телефон главы союза был отключён. Проводив москвичей, писатель с сыном поехали в ресторан «Вавилон» в южной части столицы, но там кинодеятелей не оказалось, и кто-то из работников сказал, что в Бишкеке на улице Турусбекова есть другой ресторан с тем же названием. Так они с сыном нас нашли и завершили свой приключенческий поиск места нашего пребывания. Айтматов поздравил всех с праздником Великой Победы. Потом многие сделали Бапанову замечание, почему он сам не позвонил Айтматову, на что тот ответил, что ему было крайне неудобно беспокоить Чингиза Торекуловича, поскольку он знал о его занятости. Все сели за столы, и я заметил, что Эльдар отодвинул от отца блюдо с лапшой, поскольку следил за его диетой.

 — А сам Айтматов произносил тост?

— Да, Чингиз Торекулович взял слово и коротко сказал: «Это действительно великий и святой по своей значимости день. Что может быть лучше мира?! Поздравляю вас с Днём Победы!» — он выпил водку и поставил рюмку подальше от себя. Эльдар принёс отцу бульон, чувствовалось, что тот голоден, поскольку с удовольствием съел блюдо, принесённое сыном. Дело в том, что Айтматов, оказывается, любил лапшу, шоколад и прочие сладости, но врачи категорически ему запрещали их. Затем один из старейших членов союза Марклен Касымович Баялинов произнёс тост, завершив его шуткой о родителях, которые стойко пережили голод, холод, все тяготы военного лихолетья. И произвели на свет его и ровесников вовремя, потому их не забрали на фронт, где только Бог знает, что тогда случилось бы. Чингиз Торекулович, продолжая мысль Баялинова, заметил, что в 1944 году его чуть не забрали в армию. Не хватило каких-то месяцев. И как бы уходя в себя, он произнёс, что в те суровые годы он без репрессированного отца всё испытал на своём горбу и, будучи ещё мальчишкой, чего только не видел и не пережил. Об этом, как все знают, он постарался правдиво написать в своих книгах.

Я, да и другие деятели кино в тот день впервые увидели, как Айтматов выпил две рюмки. Раньше он всегда лишь пригубливал напиток. В конце вечера он в приподнятом настроении попрощался со всеми нами. Как потом оказалось, Айтматов тогда попрощался с кинематографистами Кыргызстана, которых любил и чтил, всячески помогал и поддерживал, навсегда! Через неделю после памятной встречи Айтматов через Алматы улетел в Татарстан на съёмки журналистов российского телевидения, посвящённые его грядущему 80-летию. Потом случилось непоправимое.

В Казани ему стало плохо, и консилиум медицинских светил решил, что его надо лечить в Германии. Откуда и пришло страшное известие, которое всех кыргызстанцев, да и других граждан постсоветского пространства, потрясло. Ведь мы только что замечательно встретили с ним праздник Победы и вот 10 июня 2008 года навсегда лишились выдающейся личности, человека, благодаря которому наш Кыргызстан стал известен всему миру. От бессилья перед природой приходится мириться даже с утратой такого национального достояния, каким был Чингиз Торекулович Айтматов! Жаткан жериниз жайлуу болсун! Пусть земля будет Ему пухом!

go here Александр ШЕПЕЛЕНКО.
go to site Фото из архива режиссёра Дж. Соданбека.

"СК"

Издательский дом "Слово Кыргызстана"

Добавить комментарий