Main Menu

Судьба и жизнь Тенти Адышевой — яркой звезды на небосклоне Кыргызстана. В этом году народной поэтессе Кыргызской Республики Тенти Адышевой исполнилось бы 95 лет

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Тенти Жунушбаевна Адышева — уникальная личность в истории кыргызского народа. Другая легендарная женщина К. Кондучалова в своем интервью по телевидению сказала: «…такие, как Тенти, приходят к своему народу крайне редко… Не побоюсь сказать, что красоту, ум, духовное богатство Тенти унаследовала от Каныкей и Айчурек, которые навечно сохранились в памяти нашего народа». 

1     Действительно, Тенти Адышева первая из женщин в свои неполные 18 лет (1938 г.) избрана секретарем ЦК ЛКСМ Киргизской ССР, первая из женщин — председатель Первомайского районного исполнительного комитета г. Фрунзе, первая и единственная из женщин в СССР — директор Киргизского филиала Всесоюзного агентства авторских прав (ВААП), первая из женщин — Народный поэт Киргизской ССР, первая красавица, которой выдающиеся поэты нашей и других республик посвящали стихи.
Как на небосклоне нашей страны загорелась эта звезда, сформировался такой феномен: редкое сочетание ума, таланта, внешней красоты и духовной чистоты? Конечно же — великолепная генетика, подаренная родителями («вода течет по проложенному арыку»), и эпоха, среда, в которой она родилась и становилась.
На южном побережье Иссык-Куля (в настоящее время с. Боконбаево) у бездетных животноводов Жунушбая и Онол родилась девочка. Это радостное событие случилось весной 1920 года после нескольких лет физических и духовных страданий: 1916 год — бегство в Китай, ежедневная борьба на чужбине за выживание и смерть первого ребенка, нелегкое возвращение на родину и опять борьба — не за идею, а просто за выживание в революционном и постреволюционном хаосе. Что интересно и символично, счастливые родители дали ей имя Сайракан (певунья), но, по древнему обычаю, чтобы направить злых духов по ложному следу, дали ей мужской псевдоним — Тенти. Отец Жунушбай безумно любил и баловал своего ребенка и, не желая примириться с фактом, требовал считать Тенти мальчиком, соответственно одевал и воспитывал. Поэтому все родственники со стороны Жунушбая и Онол звали её только Тенти-байке.
Жунушбай был талантливым человеком: часами мог рассказывать фрагменты из Манаса, наизусть знал малые кыргызские и казахские эпосы, множество сказок, легенд. Блестящий оратор, знаток изустной истории кыргызов и сопредельных народов, их обычаев и нравов, отличавшийся справедливостью и честностью, он пользовался огромным уважением соплеменников.
Онол — дочь знаменитого комузчи Бийгельди, брата батыра бугинцев Намазбека, исключительно душевная, прогрессивно мыслящая, большую часть жизни посвятила дочери, когда та в 24 года (!) осталась вдовой, и воспитанию её троих детей — своих внуков. Именно она, вопреки яростному сопротивлению Жунушбая, настояла на том, чтобы 11-летняя Тенти отправилась на учебу в медицинский техникум во Фрунзе. И это её прозорливое решение стало тем рубежом, за которым кардинально изменилась судьба и жизнь Тенти.
Отмечу только три характерных эпизода из плодотворной государственной, общественной деятельности Тенти Адышевой. Чрезвычайно справедливый, отзывчивый и сострадательный человек Т. Адышева, будучи председателем Первомайского райисполкома, несмотря на предостережения искренних благожелателей, решилась и выделила квартиру ютившемуся с большой семьей в съемном сарае писателю А. Токтомушеву, впоследствии получившему звание народного писателя. За это и поплатилась служебной карьерой: ведь её кандидатура реально рассматривалась на должность министра.
Когда в Казахстане вышел в свет «Манас» в варианте гениального Саякбая Каралаева, возникла сложная ситуация с выплатой гонорара. Дело в том, что на его часть претендовали редакторы книги — два весьма влиятельных в то время литератора. Вероятно они проделали большую редакторскую работу. Однако ждали гонорар не за редактуру, а как соавторы, так как якобы они отредактировали более 50 процентов текста. Два года борьбы в судах, много здоровья, нервов и последующей травли стоили Адышевой победы в пользу С. Каралаева. Но зато она удостоилась прилюдного благословления великого манасчи. Второе, за что ей были признательны все литераторы республики, — это перевод их во вторую категорию оплаты гонораров. По всесоюзной номенклатуре писатели Киргизии относились к третьей категории. Адышева доказала, что наши писатели не менее талантливы собратьев по перу других республик, и добилась искомого. И это тоже стоило времени и нервов.
Но не к государственной деятельности готовила её судьба. Сайракан-Тенти она предначертала стать прорабом духа — поэтом! То, что вызревало в глубине её сердца, прорвалось, когда в ходе подготовки к съёмкам первого полнометражного художественного фильм по его сценарию «Семетей — сын Манаса» в свои тридцать четыре года (!) в автомобильной катастрофе погиб горячо любимый муж, классик кыргызской письменной литературы, поэт-драматург Жоомарт Боконбаев. Его гибель — первая оборвавшаяся струна комуза её жизни. Вот её первое стихотворение, посвященное Жоомарту Боконбаеву:

Родник, искрясь, струится в тишине
И каплями сверкает по весне,
Мои недавние напоминая слезы,
Зачем он так тревожит сердце мне?
Журчит тихонько, словно грусть тая,
В тревоге зыбкой смотрит на меня,
Как будто ищет он потерянное что-то,
Зеленые травинки шевеля.
Он мог бы, радуясь весны лучам,
Резвясь, бежать по травам и камням,
Но этот баловень долин и гор высоких
Печаль со мною делит пополам».

     Жизнь, душа поэта — в его стихотворениях. Быстротечна жизнь человеческая, но свет ее омрачают войны и болезни, злоба и равнодушие, черствость и зависть — все то, что мы называем злом. Что же делать человеку? Чем жить и как жить, если смерть неизбежна, а в мире еще столько зла?

«Послушай-ка, звезда, свидетель давний
Всех наших бед и радостей земных,
Ты наблюдаешь долгими годами добро
и зло.
Что скажешь ты о них?»
— вопрошает поэтесса и отвечает:
«…Но в жаждущих добра — земная сила,
И этой силой светел человек…

     Все, что выпадает на долю человека в его земной жизни: и горе, и радость — воспринимается Адышевой как естественная, неизбежная сущность жизни. И, тем не менее, жизнь — прекрасный дар природы. Надо жить, чтобы познать любовь и добро, жить, чтобы видеть восход солнца, дышать ароматом горных цветов, слышать шопот волн Иссык-Куля, журчание родника и грохот водопада и, впитав всю сладость и счастье бытия, подарить их людям — таково миропонимание Т. Адышевой. Её поэтическое кредо ярко выражено в стихотворении:

«Люблю людей, люблю их дом,
Среди людей росла,
Я согревалась их теплом
И им тепло несла…
…Плоды раздумий и труда
Я им одним несу,
Среди людей,
Всегда, всегда,
Как дерево в лесу».

     Поэзия Т. Адышевой в основном ориентирована на людей зрелого возраста, так как большая её часть — это глубокие философские размышления о превратностях людских судеб, о жизни и неизбежной смерти. Как обычный человек воспринимает смерть? А вот как её понимает Т. Адышева:

«Я смерть твоя!
Не бойся!
С первых дней
Я родилась ровесницей твоей…
И в мир прийти
Случилось вместе нам,
Чтоб за тобою
Шла я по пятам.
И я, как ты,
От взоров пряча грусть,
Своей кончины исподволь страшусь.
Недуг коль тяжкий
Средь лученья дня
Тебя согнет, —
Не станет и меня.
И если пронесешь
Свою мечту
Сквозь все преграды,
Грозы и вражду,
До цели вместе
Я с тобой дойду.
И жизни всей
Речной водоворот
С тобой мы вместе
Переходим вброд.
Я — твой близнец, твой друг
В пути крутом.
Ты зря сочла
Меня своим врагом!
И, если утомят тебя года,
Когда не сможешь
Дальше ты идти,
То просто черной точкою тогда,
Я стану вдруг в конце всего пути».

Вдумчивый читатель услышит в поэзии Т. Адышевой голос светлой и мудрой печали. Да, люди в этом мире — кочевники.

«Кочевье — жизнь идет издалека,
Течет, не возвращаясь, как река.
Из века в век идет своим путем,
Накрыв верблюда траурным ковром.
Как будто караван идет, пыля,
Решив достичь предела бытия.
Под горький плач, как крылышки, дрожат
Горбы трусцой бегущих верблюжат.
А те, кому еще срок жизни дан,
Все провожают этот караван.
Торжественно, кто молод, кто в летах,
Выходят с чашей полною в руках.
И хорошо, что края жизни нет,
Что дети нарождаются на свет,
Что той шумит из года в год,
Пока кочевье скорбное идет».

     В другом стихотворении («Роса») эта мысль выражена иначе. Человек — как роса на травах — уходит, но за собой на оплодотворенной его мыслью и трудом Земле он оставляет новое поколение — своих детей. Поэтому даже элегические стихи Адышевой в финале звучат мощным жизнеутверждающим аккордом.
Для Т. Адышевой характерно удивительно целостное восприятие природы, единой, гармонически организованной. Такое обостренное восприятие органичной слитности человека с природой, когда природа очеловечивается, а чувства человека находят свое художественное воплощение в разнообразных проявлениях природы, пронизывает всю ее поэзию.

«Солнце мое,
Рождено ты зарею,
Брызжет лучей твоих ярких
Капель.
Светлым теплом
Ты царишь над землею,
Неба бескрайность —
Твоя колыбель.
Ты караваном лучей
По вселенной
Так жизнерадостно,
Ярко идешь,
Видишь, гордятся тобою
В селеньях,
Ты страстями живешь,
Если сопутствуют
Людям удачи —
Радость лицо
Озаряет твое.
Если ж беда
Пред твоими глазами
Горько промчится
Над нашей землей,
Солнце мое,
Чтоб пролиться слезами,
В тучи лицо
Ты запрячешь свое».

     Мир наполнен гаммами звуков и расцвечен радугой красок. Когда они силой чувства, мысли и слова соединяются в гармонически целое — рождается поэзия. «Поэзия — это триединство слова, музыки и живописи», — писала Т. Адышева в предисловии к книге стихов Жоомарта Боконбаева, оказавшего на ее творчество основополагающее влияние, духовной поэтической наследницей которого она стала.
Прошлое и настоящее неразрывными нитями связано не только в научно-абстрактном понимании этих явлений. Они порой удивительно органично переплетаются в подсознательном личностном мире человека, когда разрушается ход времени, когда оно как бы сжимается в одно настоящее мгновенье. Тогда боль и радость, горе и счастье многих, ранее не известных тебе, но духовно близких людей становятся твоими, их судьбы, их жизни сливаются с твоей. Такое острое мироощущение до физически ощущаемой сердечной боли, реальных горьких слез — неотъемлемая черта человека и поэта Тенти Адышевой.

Она проявила себя и блестящим прозаиком. В назидание потомкам Т. Адышева, по мнению историков литературы, оставила лучшую за всю историю Кыргызстана мемуарную повесть «Кылы узулгон комузум» (Комуз мой с оборванными струнами»). Книга была дважды издана, мгновенно расходилась и стала библиографической редкостью. В ней на великолепном литературном кыргызском языке даны живые портреты «Могучей кучки» великих личностей — основоположников кыргызской литературы, культуры, искусства и науки.
Если Жоомарта называли кыргызским Пушкиным, то Тенти Адышеву называют кыргызской Анной Ахматовой. «Вы — поэтесса трудной судьбы…», — написал Т. Адышевой в своем поздравлении по случаю присвоения ей звания Народного поэта Киргизской ССР Чингиз Айтматов. Да, судьба, одарив Т. Адышеву добрым сердцем, красотой, умом и щедрым поэтическим даром, подвергла ее неимоверным испытаниям. В двадцать четыре года она осталась безутешной вдовой, потеряв горячо любимого мужа — классика киргизской литературы, поэта Жоомарта Боконбаева. Жоомарт был первой струной комуза её жизни. Через десять лет поэтесса встречает человека огромной души — Мусу Мырзапаязовича Адышева — праправнука Алымбека датки и Курманжан датки, выдающегося ученого-геолога, основоположника кыргызской геологической науки. Десять лет она ждала человека, равного своими душевными качествами Жоомарту, готового стать любящим мужем и отцом трем детям Жоомарта. Казалось бы, черная полоса жизни прошла. Она родила любимому Мусе сына, ещё ярче расцвёл её поэтический талант. Но… В 1979 году, через сорок дней после избрания президентом Академии наук Киргизской ССР, скоропостижно скончался Муса Мырзапаязович Адышев — её последняя любовь, вторая струна комуза её жизни. Надо ли говорить о безмерном горе поэтессы!? Через пять лет оборвалась и последняя, третья, струна её комуза — её собственная жизнь. Но вот одно из ее последних стихотворных посланий людям:

Нет, нет,
Я не умру,
Я буду тихо спать,
В объятия земля
Меня возьмет, как мать.
И будет обо мне заботиться она,
Баюкая листвой,
Когда придет весна.
Мне тень подарит сад
В прозрачный летний зной,
И белой шубой я
Укутаюсь зимой.
Нет, нет,
Я не умру,
Я буду просто спать,
Примчится ветерок
Печальный холм ласкать.
Когда затихну я в объятиях земли,
Услышу — трель свою
Рассыпят соловьи.
Нет, нет,
Я не умру,
Я буду
тихо спать,
В безмолвии ночей
Тепло земли вдыхать.
Любимая тропа на склоне том крутом
Запомнит, как по ней
Взбегала босиком.
Мой голос сохранит журчание реки,
И образ мой на дно
Запрячут родники.
А горы загрустят, задумчиво тихи,
Но в людях будут жить
Моей души стихи.

     И все же Тенти была счастливым человеком, потому что она любила и её любили, и судьба, одарив ее яркой внешней и духовной красотой, осветила её жизнь чистым пламенем высокого творчества. Эта любовь — в ее вдохновенных и прозрачных, как слеза ребенка, стихотворениях.

Кулубек БОКОНБАЕВ.






Related News

Перебоев с энергией не будет

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintМинистр энергетики и промышленности Кубанычбек Турдубаев доложил Президенту о шагах, которые предпринимает его ведомство дляRead More

Как вернуть чистый воздух Бишкеку?

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintОпыт Лондона, Мадрида и Боготы. Энрике Пеньялоса сказал, но мы его не услышали

Добавить комментарий