Main Menu

Красная роза свободы, желтый тюльпан весны

ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

О «морозостойкости» грузинской и кыргызской революций размышляет наш гость, грузинский политик и эксперт Давид Усупашвили, побывавший в Кыргызстане с очередным деловым визитом.

— Давид, сколько дней на сей раз вы пробыли  у нас? Какие изменения нашли за год с небольшим, что не были здесь?
— Пробыл десять дней. В последний раз  приезжал сюда до президентских выборов, и, на мой взгляд, сейчас в стране сложились предпосылки для стабильного развития на следующие 2-3 года  как минимум. Надеюсь, что формирование нового правительства закончится успешно и станет возможным заниматься реальными среднесрочными реформами. До сего дня — и это чувствовалось — горизонт планирования и деятельности госорганов и ответственных лиц был недостаточно широк: сначала Временное правительство, потом практически временный Президент не способствовали тому, чтобы люди серьезно взялись за реформы, для успешного проведения которых необходима хотя бы пара лет стабильности. Изменения в правящей коалиции после президентских  выборов были неизбежны,  и теперь можно  сказать, что избирательный цикл завершен (парламентские — президентские выборы).  Создаваемое правительство должно быть более стабильным и эффективным.
— В предыдущий приезд, после  апрельской революции,  вы помогали рабочей группе привести   в соответствие с новой Конституцией пакет из трех десятков законов. Наверняка после возвращения на Родину следили за тем, как разворачиваются здесь события. Депутаты прислушались к вашим советам?
— По каким-то направлениям большую часть рекомендаций, разработанных в сотрудничестве с местными юристами и экспертами, учли. Но по некоторым — пришли  к не очень продуманным, я бы сказал, решениям. В первую очередь это касается  законодательства о судебной власти. Жогорку Кенеш потратил много времени для принятия готовых законопроектов, а когда взялись за их  выполнение, возникли нестыковки. Потому что не очень хорошо  продумали механизм осуществления. Например, одним из ключевых звеньев судебной реформы должен был стать Совет по отбору судей, и очень многое зависело от его эффективности и авторитетности. Но последующие события не способствовали ни авторитету, не эффективности в силу трех основных причин. Во-первых, перед советом поставили нереальные сроки отбора  кандидатов. Во-вторых,  численность его состава   в два раз превысила оптимальное число, необходимое для плодотворной работы коллегиального органа такого рода. В-третьих, произошла политизация процесса. Не стоило выбирать пуль балансирования: формировать совет из людей, выдвинутых теми или иными партиями. Надо было подбирать людей, которые пользуются доверием всего общества. Это гарантия беспристрастности такого органа. В противном случае получается «продолжение»  фракций внутри  него.
—  Новый закон «О политических партиях», рекомендации  по которому вы разработали еще в 2007 году, в стране так и не приняли. Вы приехали, чтобы снова высказать свое мнение по нему. Какие в связи с этим ожидания?
— Как раз на днях состоялся «круглый стол» по обсуждению  проекта, поддерживаемого Евросоюзом и ПРООН. Его инициаторами являются две группы депутатов, объединившие свои проекты в один. По сравнению с действующим Законом «О политических партиях» (от 1994 г.) сделан большой шаг вперед. Но нужна еще серьезная доработка. В частности, если говорить о так называемом госконтроле, то проект в нынешнем виде практически учреждает прокурорский надзор советского типа в лице Минюста. А это ни к чему хорошему не приведет. Создание и деятельность политпартий —  основное выражение политических прав и свобод граждан. Государство должно  вмешиваться  в этот процесс на минимальном уровне, а не на максимально возможном. Нужно как-нибудь преодолеть остатки советского мышления и менталитета: мол, государство обязано  оберегать граждан от неправильных  и вредных взглядов и информации. В свободном обществе свободные люди сами должны определять, что правильно, а что неверно и вредно. Информировать, какие интересы преследует та или иная партия, следует конкурирующим партиям. Государство может использовать какие-то репрессивные меры только в исключительном случае, когда партия выходит за рамки Конституции (допустим, создает вооруженное формирование или открыто и прямо подталкивает общество на насильственное противостояние).
— Другая проблема — финансирование партий…
— Это хорошо,  что предусматривается бюджетное финансирование партий, которые получили доверие избирателей на выборах. Но необходимо обеспечить, чтобы оно не стало рычагом влияния. А проект в нынешнем виде  создает этот рычаг: правительству дается право ежегодно определять сумму, отпускаемую на деятельность партий. Чтобы избежать манипулирования, лучше привязать сумму  к чему-то более объективному, чем мнение правительства. Например, это может быть  какой-то процент ВВП или процент ежегодного  финансирования парламента. Тем самым политическая коньюнктура не сыграет роли.
— На «круглом столе» прозвучало мнение: надо спросить граждан, хотят ли они, чтобы на их налоговые отчисления содержали партии?
— Я понимаю причины таких настроений, но никак не могу с ними согласиться. Лучше думать и делать больше для  искоренения коррупции, чтобы бюджетные средства тратились разумно и с пользой для народа, а не на роскошь чиновников. Чтобы  в стране развивался частный бизнес и увеличивались налоговые поступления за  счет появления новых предприятий и рабочих мест. А для обеспечения  всего этого стране нужны сильные, конкурирующие партии. Поэтому надо хорошо объяснить   гражданам: финансирование политпартий так же необходимо, как финансирование полиции, деятельность которой сегодня нас не устраивает, но необходимо ее улучшить. Как финансирование органов местной власти, работа которых тоже не устраивает нас, и надо ее совершенствовать, и  т.д. Таким образом, каждый гражданин получает больше рычагов, в том числе моральных, чтобы больше влиять на партии и спросить с них.
— Что вы думаете об изменившемся после президентских выборов соотношении политических сил в Кыргызстане? Представители СДПК теперь возглавили не только государство (Президент  А.Атамбаев), но и парламент, а состоявшая в  коалиции с социал-демократами  партия «Ата-Журт», объединившая многих, кто при  первых двух президентах занимал главные государственные посты (ее еще называют реваншистской), ушла в оппозицию.
— Не  могу  судить  о  том, какая партия  лучше  или  хуже и какая конфигурация  для  правящей  коалиции была бы оптимальной. Я бы только пожелал, чтобы эти неизбежные изменения происходили  на  почве  здорового  политического противостояния между группами политиков, которых объединяют общие  взгляды, убеждения, программа, а не  какие-то   личностные, дружеские или  корыстные  материальные  интересы.
… Два главных поста за представителями одной партии — это не страшно. Главное, чтобы они действовали в рамках закона,  чтобы не рассматривали государственную власть как продолжение своей личной или групповой власти, а, наоборот, подчиняли ее институтам демократии. Например, обсуждаемый сегодня законопроект о Президенте, по-моему, не умещается в рамки уже принятой Конституции. Парламентская система не сработает, если парламент не будет иметь достаточной власти над правительством. И нельзя допустить, чтобы часть этой власти перешла к Президенту, который в этом случае может получить большее влияние на правительство, чем парламент.
— Вы по-прежнему руководите самой «древней» из современных партий Грузии — Республиканской и она, как и раньше, находится в оппозиции к Саакашвили?
— Да, в ноябре состоялся конгресс партии. На нем   путем тайного компьютерного голосования мы избрали 35 членов своего Национального комитета (оборудовали все избирательные участки всем необходимым, и через 10 минут после окончания голосования система уже выдала результат). Но до этого все 63 выдвинутых кандидата встречались с партийцами, и в такой открытой конкуренции  сформировали Национальный комитет. А он в свою очередь избрал уже меня  — на третий срок. В общей сложности  я руковожу Республиканской партией  шесть лет.
— Какая сегодня политическая обстановка в Грузии?
— На моей Родине следующие парламентские выборы состоятся в октябре 2012 г. За победу на них в данный  момент борются две основные политические силы. Это правящее Национальное движение и вновь созданная коалиция вокруг бизнесмена и филантропа Бидзины Иванишвили, в которую входят наша Республиканская партия и партия «Свободные демократы». На сегодня команду Саакашвили и нас поддерживают примерно по 35% населения. Это означает, что развернется довольно острая борьба. Но будет ли  конкуренция честной — большой вопрос. Потому что власти сильно испугались  появления  Бидзины Иванишвили. Президент отнял у него и у его жены грузинское гражданство,  приняты специальные законы, направленные против банка и других бизнесучреждений Иванишвили, внесены поправки в Избирательный кодекс, которые служат  интересам правящей партии. Изменены и сильно ужесточены правила финансирования политпартий и использования национального телевидения, которое полностью подконтрольно властям, ведется грязная кампания против оппонентов.
Новая   коалиция  состоит  из   людей, которые  поддерживали Михаила Саакашвили   во   время  и  после  «розовой»  революции  2003 г.  Но  потом  мы  постепенно  ушли  в  оппозицию    из-за того, что  Саакашвили выстроил суперцентрализованное, авторитарное управление. Так  что мы не реваншисты, а те, кто  хочет вернуть страну на рельсы,  которые  были  установлены  во  время  революции  «роз»  и с которых президент свернул.

— С какими экономическими достижениями Грузия встречает Новый год?
— Экономических как раз не очень много.  Продолжает возрастать безработица,  около трети населения (примерно 1,5 миллиона  людей)  живут за чертой бедности. Правительство усердно рекламирует свои достижения, но мало чем может похвастать в сфере развития частного предпринимательства. Средний размер пенсии — $60-70 в месяц.
— В связи с тем что «масштабы и характер коррупционных деяний достигают уровня, угрожающего национальной безопасности», цитирую Указ Президента Алмазбека Атамбаева, антикоррупционное ведомство у нас теперь передано под крыло Госкомитета нацбезопасности. Как вы считаете, поможет ли это спасти ситуацию?
— Честно говоря,  мне этот шаг не совсем понятен. Силовые структуры и прокуратура обязаны бороться против коррупции. Служба нацбезопасности мало что изменит, если они не захотят этим заниматься. Никакое отдельное ведомство ничего не сможет  сделать, если каждый член правительства не почувствует себя ответственным за его работу. Если каждый член правительства Кыргызстана этого пожелает, то масштабы коррупции уже через год  уменьшатся в  несколько раз. В конечном счете решение задачи простое: назначить членами правительства примерно полтора десятка человек, которые хотят изменить ситуацию. Нужна нулевая толерантность. То есть если министром внутренних дел поставлен человек, который приходит  на заседание правительства с часами, преподнесенными ему за небольшую услугу, то его заместитель возьмет за свою  благосклонность уже автомобиль, а начальник  подразделения — миллион, часть которого в конце концов тоже уйдет наверх. В таком случае  ничего не изменится. Потому что если чуть-чуть позволено, то можно  и больше. Коррупция  — это такое зло, для  устранения которого достаточно только политической  воли. В отличие от проблем, скажем, здравоохранения, где  одной воли мало и требуются время, финансы, оборудование. Я скажу больше: без коррумпированного правительства коррумпированного автоинспектора не будет.
— Четыре года назад в интервью «Слову…» вы говорили, что  после революции «роз» Грузия  шагнула вперед: автоинспекторы у вас денег не берут и вообще с коррупцией на среднем уровне  приходится сталкиваться раз в 15 меньше…
— Да, на среднем уровне граждане с ней сталкиваются  очень редко, а элитарная коррупция процветает. Просто изменилась ее схема: если раньше глава МВД или его зам получали свои 5-10 лари из взятки, которую брал автоинспектор, то теперь  министру достается гораздо большая, может быть, сумма, но от конкретного бизнесмена за монопольное положение на рынке. Если раньше коррупцию видели все, то сейчас она невидима.
— Кстати, одним из двух президентов, которые прибыли на инаугурацию Алмазбека Атамбаева, был и Михаил Саакашвили. Чем вызвано его внимание к нашей стране?
— Интерес к жизни Кыргызстана есть у всех, кто хоть немного информирован в политике. Так же, как и внимание к Грузии. И ваша страна, и наша, в отличие от других республик на постсоветском пространстве пытаются вырваться из прошлого, где свобода была не очень важна для людей. Открытое демократическое общество является реальной  целью и в Грузии, и здесь. Нетерпимость к авторитаризму объединяет два народа. Другое дело: мы  боремся против  одного авторитария, а получаем второго. На уровне народа — все хорошо, а на уровне  элиты предстоит сделать многое, чтобы на место старых плохих приходили новые хорошие.
— Год назад вы рассказывали, что ваш  младший  4-летний сынишка каждый второй день совершает такой поступок, что думаешь: столько воспитывал, говорил нельзя бросать, ломать — и все зря… Он изменился?
— Мой младший сын  стал побольше, но не перестает каждый день удивлять. Когда я уезжал, он поразил стратегическим мышлением. У него и его  друзей (примерно четырех ребят) есть спор с другой  группой.  В  той детей  побольше. И вот сын делится, как он переманит двоих из них. Спрашиваю: «А почему? Они стали твоими друзьями?» — «Нет, — отвечает, — они плохие, но я не скажу им об этом, и они  будут в моей  команде».
Это известная схема в политике: если  твоя команда не справляется с другой группой, перетяни некоторых из нее, тем самым и действия их будешь контролировать, и противника ослабишь.
— В  предыдущем интервью вы пожелали, чтобы в следующий раз мы говорили о более веселых вещах…
— Пока не получается.
— … Но вот веселый повод — приближение Нового года.  Есть специфическая, грузинская, особенность  его встречи?
—  Грузины  не  оригинальны в том, что ищут повод для развлечения. Дыхание Нового года чувствуется с 10-15 декабря. Потому что каждая семья начинает выбирать того поросенка или индюка, который должен быть на столе. Приготовление сациви из индюка — целый ритуал. Для этого заранее приглядываешься к живой птице, которую последний месяц надо откармливать особенно. Перед наступлением  праздника приступаешь  к приготовлению блюда. Сам я этого никогда не делал, потому что  сациви —  высший пилотаж. Знаю, что только приправ нужно два десятка. А после Нового года главный предмет всех разговоров — у кого же лучше получилось.
Новый год — это главный праздник. Что бы ни случилось, люди смотрят вперед с новой надеждой. Я от всего сердца желаю всего хорошего гражданам Кыргызстана, который в последние годы стал  очень близким для меня. Но как бы я ни уважал и ни любил вас, все равно собираюсь ехать домой, чтобы встретить Новый год с моей семьей и моей Грузией.

Кифаят АСКЕРОВА.






Добавить комментарий