Main Menu

Полвека грез… или Исповедь перед собой

Полвека грез... или Исповедь перед собой
ПоделитьсяShare on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on VK
VK
Print this page
Print

Я не выполнила наказа своего младшего сына.
В 2013 году, провожая меня в Москву, он попросил заново пройти все мои наиболее дорогие памяти московские дорожки:
— Вы ведь сами писали, что изначальную точку ошибок можно прочувствовать только там, где было слишком много счастья…
Но, как всегда, плотная деловая программа, торопливый отъезд, затем срочная подготовка к международной презентации в Болгарии своей последней на то время книги… и я отложила возвращение в московскую юность.
Если бы я знала, что моему младшенькому оставалось жить всего восемь месяцев!

Он, как никто другой в семье, чувствовал, что я в течение четверти века добровольно узаконила «проживание» в душе и в памяти непрощенного груза, часто уединяясь с ним. Сыночек мой вел философские переговоры и из года в год пытался меня «разгрузить», убеждая простить и отпустить. Я утверждала, что это не должно его касаться…

Его нет с нами уже два с половиной года…

За это время я запоздало усвоила два роковых момента, которыми вычертила судьбу — и не только свою, но и сыночка тоже: я маниакально утверждала, что во что бы то ни стало сохраню и рожу этого ребенка и Бог мне этот плебейский диктат простил только за то, что с самого рождения в каждой капле его крови жил мой Бог. Когда было плохо, я обижалась на НЕГО, а когда было радостно — ликовала, пытаясь расцеловать Невесомую Прозрачность в шуршащих шелках вокруг. Таким Он мне чудился.

Боженька наградил меня прекрасным сыном. Но я не попросила ему здоровья, долгих лет достойной жизни — даже повзрослев. Не покаялась перед Господом, не попросила у него прощения и не поблагодарила за то, что невозможное сделал возможным и родился мальчик вопреки всем предсказаниям разных докторов!

Сын — лидер — рос, сам себя совершенствовал, набивая шишки. А на первом курсе юрфака он приобрел болезнь большей частью из-за моей бездумности, когда я игнорировала звонки и разные предупреждения. Впоследствии сын ни разу не упрекнул меня, что То похищение, примитивное по организации (ибо его нашли через 28 часов), но ужасное по Богу (ибо все-таки успели причинить вред — через два месяца сын начал падать без сознания) произошло из-за моей книги. Он ни разу не предположил моей вины в былых семейных драмах. Он принимал навязанную нам жизнь с судами за отцовскую недвижимость, долгами, распродажами наших семейных ценностей…

Полвека грез... или Исповедь перед собой— И это тоже — жизнь, но временная ли она, зависит от нас, — утверждал мой Сейдиль. — Только побудьте в Москве, другими глазами посмотрите на все произошедшее.

Не все сильные — слабых надо пожалеть. С виду они грозные, а внутри, может, трусят от возможного повтора нечто, похожего на тяжелое голодное детство в лишениях. И пытаются торопливо перекрыть все кажущиеся источники опасности… В нашем случае пусть поздно, но озарение степени падения пришло же, годами была мольба о прощении. За это надо отпустить… Аллах сам знает, прощать или нет, — он давно там перед Ним…

Почему бы мне не насторожиться — для своих лет он был слишком зрелым?! Почему только теперь я созрела, чтобы исполнить наказ сына и безболезненно пройтись по местам студенческой юности, становления молодой жены, матери?!

И довольно неожиданно, и довольно надолго в этом году оказываюсь в Москве в жаркие дни июля и начала августа. Встречают меня старшая невестка Майрам и моя дочь Гульзейин. Дома — старшие внук и внучка, оба студенты, переросли уже и своих родителей. Внук — спортсмен, да еще и подрабатывающий — пригрозил меня приподнять, еле отговорила.

Вечером по скайпу говорила со старшим сыном — москвичом и нашим семейным генералом. Он с 16 лет за рулем «Жигулей» возил меня по делам в дальние дали, вплоть до Баткена. В 18 лет женился, в 20 стал отцом и кормильцем нашего дома. В унизительные девяностые я столько раз была обворована и кинута. Из всех тогдашних и последующих передряг вытаскивали меня родители и дети… Благо много хороших людей оказывалось на пути.

…Талантливый мой сын важно поприветствовал, потом проиграл несколько моих любимых мелодий. Особо учиться чему-то дополнительно у него не было времени. Но он хорошо рисует и разбирается в музыке. Знаком с кругом умных образованных людей. С детства имел свое мнение по всем вопросам и отличался самостоятельностью — так всегда бывает, когда ребенок долго растет у дедушки с бабушкой.

Однажды мой старший сын в подростковом возрасте, задумавшись, произнес:

— Мама, меня, наверное, тоже полюбит красивая девушка, вы же полюбили папу, а я ведь на него похож…

— Все мамы самые красивые для своих детей. Дело в предначертании семейного счастья и взаимной благодарности, — ответила я уклончиво и заумно.

В другой раз он мне заявил:

— У меня жена работать не будет, а то, чего хотят мои дети, я буду знать всегда.

Видимо, он устал от моей усталости от командировок, когда готовила, стирала, убирала за полночь. Брат и сестра же были на нем…

Что ж, все преодолели вместе, только о милости Господней молю: Аллахом обещано не давать испытаний свыше сил человеческих… И сейчас я благословляла сына за приглашение и заботу.

Дети мои с ходу и крепко взялись восстанавливать мое здоровье.

Сеть многочисленных клиник разбросана по всем районам Москвы, а порой — прием специалистов и аппаратура обследования одной и той же клиники тоже оказываются в разных частях города. У нас был разработан график. Между приемами у специалистов, процедурами, иногда не очень легкими, аптечными походами с рецептами (сейчас — это целые листы в компьютерном исполнении, с описанием диагноза и назначением лекарственных препаратов) — поездка по местам моей юности и молодости.

Майрам, первоклассно освоившей мастерство московского водителя, я стала доверять с аэропорта. Она повезла на Красную площадь.
— Вот здесь — твердь, земная опора, вбирающая общечеловеческую устремленность к справедливости и достоинству… — подумалось мне. — И здесь в неуловимых, незримых энергетических атомах чувствуется несгибаемый дух народа и страны!

Какой монументальной, монолитной стала площадь! Даже в сравнении с февралем 2010 года. Тогда проездом из Киева, поучаствовав в качестве международного наблюдателя в выборах президента Украины, я решила послушать концерт Олега Газманова в Кремлевском дворце. Сын вручил мне билет.

Крепкие морозы рисовали сказочные узоры на окнах высоких домов, чинных строений, на перилах мостов, что созерцала я завороженно и ностальгически. Но недалеко от Исторического музея от неожиданно возникших передо мной примитивных торговых комков разлетались кульки с мусором, развернутые листы использованной оберточной бумаги. Так стало обидно.

С выступившими слезами на глазах я прошлась по Красной площади, постояла перед мавзолеем Ленина и дальше устремилась к Александровскому саду.

Меня успокоили величественность Кремлевского дворца и великолепный концерт Газманова, да еще с участием Александра Маршала, которого я тоже обожаю. Сцена Кремля осталась святыней возвышенного искусства как для выступающих, так и для зрителя. С этим я и уехала.

А сейчас — чистота и «намытость» от брусчатки площади до золотых куполов и рубиновых звезд. Море живых цветов в изысканном мастерстве дизайнеров, на основе продвинутых архитектурных решений бордюров украсили ГУМ со всех сторон и внутри — все этажи, линии, фонтан. Будучи студентами-новичками, мы оперативно осваивали ежемесячные марш-броски в ГУМ с первым утренним поездом метро и слова «выбросили», «достали», «давали», не вникая в их приобретенный смысл, которого не найти было ни у Даля, ни у Ожегова. Тогда серость главного торгового центра оживлялась толпой и потоками прорвавшихся внутрь людей.

Шли примерно такие разговоры: «Позавчера в ГУМе на второй линии на первом этаже выбросили такие «недельки» — закачаешься. Наконец-то я достала их» или же «Случайно оказалась рядом — на Арбате давали икру черную и лосося, достала же к Новому году»… Вот через «выбросили»-«достали» — «давали» — холодильники не бедствовали без избранных деликатесов, а женщины заботились о своей привлекательности… Так было.

Сейчас те же потоки людей, есть и небольшие очереди, но все завуалировано и «освящено» живым многокрасочным разноцветьем. Эстетическое совершенство господствует повсюду. Охотный ряд — оживленная торговая толчея, идет бурный фестиваль варенья, рядом — фонтаны со сказочными персонажами… Очень много цветов, декоративной зелени.

Покупай — всего предостаточно, кушай что хочешь и сколько хочешь…

С высоты постамента Вечной славы за всем удовлетворенно наблюдает маршал Жуков. Ленин и Сталин посиживали рядом, сейчас они перешли из-за жары в теневую сторону. По-прежнему, как и на площади, полно наших и иностранцев, желающих сфотографироваться с ними.

Пообедав в «Макдоналдсе», едем на Чистые пруды. Посветлело в душе от памятника казахскому классику Абаю Кунанбаеву.
Почти полвека назад после встреч земляков мы черноволосо устремлялись на Красную площадь, в Сокольники, Парк культуры и отдыха им. Горького и на Чистые пруды посмотреть лебедей… Но лебедей уже не оказалось, а плавали уточки, и вода местами затянута болотным илом…. Зато рядом — «Современник», шли летние спектакли. Но наш график был забит.

Очень хотела увидеться с Людмилой Алексеевной Чурсиной, которую полюбила еще больше после встречи с ней в нашем Оше, поздравить с юбилеем, но она уже успела уехать в Санкт-Петербург.

На второй день после лечения мы поехали к моему институту на Волгоградский проспект, Талалихина, 33. В наше время он назывался Московский ордена Трудового Красного Знамени технологический институт мясной и молочной промышленности. В 2010 году, когда я встретилась со своим бывшим деканом профессором И. Роговым, только что сдавшим кресло ректора более молодому преемнику, он уже назывался Московским государственным университетом прикладной биотехнологии. Сейчас его объединили с институтом пищевой промышленности, именуется он Московским государственным университетом пищевых производств.

Далее — в Текстильщики. По всей Саратовской улице расположился широкий бульвар, а рядом с метро строится новая эстакадная дорога. Нам — на Саратовский проезд, в общежитие.

На всех пяти этажах общежития закончился евроремонт. Работали мужчины и женщины из Узбекистана, Дагестана и местные.

ачальником охраны оказался весьма словоохотливый дагестанец — земляк Расула Гамзатова, с земель великих гончаров и керамистов. И чтобы нас удостоверить в верности своих слов, написал полный адрес: «Дагестан, Махачкала, Дахадаевский район, село Кища, Абдуллаев Рабадан Алибулатович».

Представляя попутно всех, кто встречался, Рабадан сопроводил меня на второй этаж.

Хотя нумерация комнат стала трехзначной, я отсчитала свой №27. Нашла, сфотографировалась. Долго смотрела из окна вдаль и вниз, будто хотела повернуть время вспять.

…И так каждый день — прием врача, потом по моим местам.

…8 июля 1969 года я вышла замуж во Дворце бракосочетания на улице Грибоедова, 10. Дом купца А. Рериха, построенный в 1909 году архитектором С. Воскресенским, в 1961-м был передан для открытия первого в России Дворца бракосочетания. В девяностые годы улице Грибоедова возвращено старое название: Малый Харитоньевский переулок. В России вот уже почти десять лет в память о величайшей супружеской паре из Мурома Петре и Февронии 8 июля чествуется как День семьи, любви и преданности.

…26 марта 1970 года я выступила на Первой интернациональной студенческой конференции в Доме дружбы с народами зарубежных стран — сейчас это Дом приемов правительства РФ на улице Воздвиженка, 16. Этот особняк строился в 1895-1899 годах архитектором Виктором Мазыриным по заказу миллионера Арсения Морозова. Счастливый дом, где я стала дипломантом первой степени. Мою работу признали на всесоюзном конкурсе студенческих работ по проблемам общественных наук.

В 1971 году мой муж, отработав ветеринарным врачом колхоза, который учил его в Ветеринарной академии имени Скрябина, приехал в Москву и поступил в аспирантуру. Мы сняли квартиру в Кузьминках, на улице Юных Ленинцев. А недалеко — в городском роддоме №17 — я родила своего первенца Эмиля.

К сожалению, наши пятиэтажки снесли, построили 9-12-этажные. Тем не менее нашла родное лицо — Надю из тогдашнего соседнего дома. Поговорили, вспомнили молодость советскую. Она торопилась по делам, но с удовольствием уделила нам полчаса.

Далее проехали к кинотеатру «Высота» — родному кинотеатру в годы проживания в Кузьминках. А поначалу в Текстильщиках был «Молодежный». Если шел новый фильм, иногда киргизский или индийский, выбирали по афише, могли поехать в любой район столицы, благо метро — на расстоянии протянутой руки.

На этот раз с первого дня меня поразили парковки машин — нет беспорядочного столпотворения транспорта. На каждой из них стоит щит с номером парковки и картинкой грозного эвакуатора. Стоимость одного часа пребывания в зависимости от престижности районов — от 40 до 100 рублей. Установлено видеонаблюдение, и есть люди с соответствующей должностью при парковках. Что-то не так — сигнал, и эвакуатор увозит. Да еще и солидный штраф. Когда я видела в нашем или встречном ряду эвакуатор с «Ландкрузером» или «Лексусом», то начинала смеяться, а невестка мне: «Мама, не надо смеяться. Мы тоже дважды были в такой ситуации. А в третий раз подбежали и прямо из-под носа эвакуатора укатили».

Теперь перед каждым домом автоматический пропуск и паркуются только машины его жильцов.

Перед «Высотой» развернут большой рынок, а по пути к Кузьминскому парку сохранился памятник Ленину — я никак не могла его не сфото-
графировать.

Конечно, не было тех троп, ведущих к родникам, куда на водопой приходили лоси и терпеливо ждали, пока люди набирали прозрачной воды в свои разнокалиберные бидончики. Этой новой площадки отдыха и тротуаров со скамейками, ведущих к ней, не было и в помине.
Приблизительно здесь мы с мужем, сделав надрезы на березах, повязав баночки для сока, играли в бадминтон, и куда-то в здешнюю траву слетело мое золотое обручальное кольцо с выгравированным внутри именем мужа, Москвой и датой свадьбы. Может, это и было предвестником бед и трагического исхода нашего брака.

Недалеко прямо на газонах двое крупных мужчин наблюдали за своими удавом, ужом и двумя крокодильчиками, и находились желающие сфото-графироваться с этими существами на руках или на шее…

Я фотографировалась большей частью у берез и сосен — моих деревьев по друидам. По периметру площадки — десятки палаток мороженого, напитков. Дети на роликах, велосипедах, играющая гармонь, танцующие пожилые пары и все больше женщин, красиво одетых, в беленьких носочках… Мы с Майрам подолгу сидели на декоративных скамейках среди цветов.

…Наконец настали дни встреч с друзьями.

Председатель международного союза «Лидеры мирового сообщества» и региональной общественной организации «Женщины нашего города» (членом которой являюсь и я) Лариса Федоровна Горчакова — автор идеи и знака международного признания за активную позицию в борьбе за мир, за распространение общечеловеческих ценностей дружбы, духовности, гуманизма, толерантности и лучших семейных традиций «Серебряный голубь» — специально для встречи со мной приехала из Рязани, где отдыхала на даче.

Конечно, нам есть о чем поговорить. Особенно много точек соприкосновения вокруг темы «Диалог культур и культура диалога». Как всегда, вокруг нее много компетентных серьезных людей. Искренность исходит от нее, соответственно и от команды.

Лариса Федоровна осталась весьма довольна состоявшейся нынешней весной «Неделей российского кино в Кыргызстане. Древний город Ош». Работая с руководителями отдельных регионов в России, в других странах, Л. Горчакова высоко оценила мужество и искренность созидательных порывов нашего руководства вообще и мэра Оша в частности. Восхитилась социальным и культурным блоком деятелей нашего города и Ошской области. Ее неподдельно заинтересовали образ Курманджан датки и буклет, исполненный в старых традициях по бумаге и фото. Великие женщины Востока — и в этом амплуа есть у нее план. Я поддерживаю ее, намерена активно участвовать в ее мероприятиях — только дай Бог здоровья и гармонии всем и во всем.

В данный момент организации Ларисы Федоровны участвуют в подготовке VI Всемирного фестиваля гончаров в Скопине Рязанской области. Жаль, что дни его проведения совпадают с запланированными на 3-8 сентября II Всемирными играми кочевников, и наши гончары и керамисты задействованы там.

…Иногда мы называем друг друга «сестричка» — родились в один год и в один день. Сестричка пережила многое. Но на все вопросы «как?» она неизменно отвечает: «Все у меня хорошо!» Учусь у нее этому.

В настоящее время все мероприятия — конференции, очередные церемонии вручения «Серебряного голубя» (нас — женщин со всего мира, первых лауреатов в марте 2011 года было 12, сейчас — уже за 30) — проходят в конференц-зале аппарата Президента России. Ларисе Федоровне удается выходить на женщин, искренне почитаемых и принимаемых лидерами в собственных странах. Работа ее организаций строится как на контактах с правительствами стран, так и с гражданским обществом.

Порой завидно «выруливает» в ситуациях формирующихся интриг и очень достойно без шлейфа отсекает то, что может мешать расти и совершенствоваться ее детищам.

Конечно, Лариса Федоровна меня поддерживала с первой встречи на берегах Адриатики. За два месяца до того я похоронила маму. Одновременно пережив с нашим народом кровавые межнациональные события лета 2010-го, отправила сам собой сложившийся доклад в унисон тематики ее передвижной конференции в Италии, Греции, Хорватии, Черногории «Диалог женщин в ХХI веке. Совершенствование женской народной дипломатии в экстремальных ситуациях», и его приняли. Было выслано приглашение.

На самой конференции уже в Черногории 7 сентября 2010 года Лариса Федоровна дала возможность выступить столько времени, сколько хватило, чтобы рассказать об истинных причинах июньских событий в Оше, Джалал-Абаде, о мудрости наших народов, большей частью по собственной инициативе остановивших кровопролитие, и о роли Временного правительства в те решающие дни.

Сестричка поддерживала в горе после ухода сына, звонила чуть ли не каждый вечер, ведь в понимании и сочувствии другому в несчастье, в разделении радости другого — предназначение человека…

…Александра Викторовна Докучаева — одна из руководителей Института стран СНГ и ее муж — писатель, исследователь русского Севера — Лев Николаевич Митрофанов украсили один из московских вечеров моего пребывания в столице. С Александрой Викторовной — также лауреатом «Серебряного голубя» — познакомилась в Болгарии. Она, еще депутат Европарламента Татьяна Аркадьевна Жданок, журналист Лилия Булатович из Сербии, болгарская журналистка Розалина Евдокимова, профессор из Минска Октябрина Рощинская запомнились особенным позитивным отношением ко мне и к презентации моей книги «Белые лебеди в черный день». По возвращении нас в свои страны Александра Викторовна позвонила мне, поблагодарив за книгу, а ее муж Лев Николаевич написал не очень большую, но очень ценную рецензию на нее. Этот неожиданный подарок очень взволновал меня.

А сейчас перед нами сидел большой, большеглазый, с отдающим глубинной синевой взглядом, крепкий мужчина. И заговорил так, будто знает нас долгие годы. Дал характеристику моей невестке как интернациональной красавице. Потом высоко оценил мою искренность, назвал полководцем и предложил открыть свой канал, где до каждого дойдет правда моих книг и моей души, что непременно будет оценено и принято народом.

Я была польщена так, что сразу перед глазами возникли частые смайлики от дочери, показывающие головокружение синеватым ореолом на макушке, и глазки, прикрытые красненькими сердечками от смущения.

Три часа общения за чаем, кофе.

— Да, это великолепно, и дух захватывает от высоких гор, подпирающих небо, от скачек на конях, но жизнь-то очень тяжелая. Но ведь выжили. Сохранили себя, страну. Причем это бесхитростный, добрый, искренний, чистый народ. Он в справедливом аналитическом свете умеет почитать свое прошлое, стремится вперед к обдуманным целям — вот так сейчас я понимаю киргизов.

Лев Николаевич говорил так, что чувствовалось неоднократное прочтение им многочисленной литературы и моей книги в скромном ряду познания.

Нам с невесткой досталось по экземпляру книги Л. Митрофанова «Русский Север», посвященной русскому офицеру В. Путину. В ней большой исследователь Севера, проплывший тысячи миль на подводных лодках России, захватывающе и в то же время просто пересказывает уникальную суровую историю края.

…Александра Викторовна принимает участие в разговоре, но ровно столько, сколько диктует почтение к гениальному супругу, — это черта гениальных жен с умением слушать их. Ей я успела высказать свое мнение о роли Института стран СНГ и нашу готовность к сотрудничеству по вопросам, представляющим взаимный интерес.

Мы прощаемся, чтобы назавтра и потом быть на связи.

Под впечатляющими эмоциями от очищающего общения ночная красота Москвы проступает под четким обрамлением высоких звезд. И до шести утра я читаю книгу автора, который знает так много таинств северной земли, может психологические знания и значение медитации преподнести так, что даже для циников они перестают казаться бредом. За всем этим — история и титаническая судьба великого народа.

…Странно, что некоторые молитвы мои случались под звон колоколов близлежащей церкви. Я вспомнила, как тетя Тоня Седова в нашем Ноокате сказала:

— Представляешь, как запоет мулла азан к намазу, я автоматически начинаю креститься.

Помолились и поехали на процедуру. Невестка меня корила: в моем нынешнем состоянии не спать — кощунственно. Меня же радовало, что в этот день встречались с моим наставником, родившимся в Ленинграде, росшим в Джалал-Абаде, состоявшимся в Оше и уехавшим сорок лет назад в Москву. Это завидно плодотворный и преуспевающий поэт, переводчик, лауреат десятков международных литературных премий, академик Академии естественных наук РФ Михаил Исаакович Синельников. В клубе писателей при Центральном доме литераторов за чаем в уютном буфете мы долго разговаривали. Но ностальгия по улицам края детства и юности, радость от предстоящей там сентябрьской встречи перехлестывают все другое. В столице Кыргызстана будет чествоваться 70-летие Михаила Исааковича. А как иначе — скрупулезный исследователь творческого наследия Алыкула Осмонова, переводчик лучших строк Сооронбая Жусуева, Суюнбая Эралиева, Суеркула Тургунбаева, друг великого Кармышака Ташбаева и великого Жолона Мамытова, с которым рядом был до последней минуты в московской больнице. Все вспомнили.

На прощание Михаил Исаакович вручил по три новые книги мне и Алле Пятибратовой: «Пустыня», «Перевал», «За перевалом». И, как всегда, передал приветы Кармышаку Ташбаеву, Алле и нашему председателю союза писателей Оша и Ошской области Турабаю Жороеву.

Договорившись еще об одной встрече перед моим отъездом, мы попрощались и заторопились в гости — сваты, дочь и зять пригласили нас к себе домой.

На столе — «рукотворное» изобилие. Салаты, фрукты, варенья, столько сладостей, печеного, вкуснейшее шорпо и плов.

Сваты — Заиджан Юлдашевич Халибаев, полковник МВД, заслуженный юрист КР, и Сарвархан Нармурзаевна Халмурзаева, преподаватель английского языка на факультете иностранных языков ОшГУ, встречали, как в Оше. Наша внучка Зийнат доложила: все участвовали в подготовке встречи гостей — дедушка, бабушка, тетя Наргиза, папа, мама, брат Жасур, сестра Согдиана и она: «Рано утром — в школу, обычно я не хочу просыпаться и вставать. А в этот день почему-то проснулась раньше всех».

Здесь выяснилось: невестка Майрам, внук Искандэр, внучка Нурхаят, дочь Гульзейин, зять Зафарбек и внучка Зийнат — они, оказывается, и по три месяца не встречаются. Со сватами тоже видятся, когда мой сын возвращается из поездок. Так в цейтноте и живут. Даже освоились. После угощений и хороших бесед мы простились с родными и уехали.

Майрам возила меня к Олимпийскому, в Екатерининский парк, дабы как-то усыпить неудовлетворенную тоску по Чистым прудам. И мечеть рядом мне понравилась.

Я пила лекарства, выполняла положенные упражнения, прописанные врачом Олегом Шерстневым. «Ортопедам, травматологам надо быть очень общительными — сфера их болезней такая, когда очень нужны спасительные слова, — говорит он. — Но слишком сюсюкать тоже нельзя. Пожилые люди, обделенные вниманием, иногда вновь и вновь хотят возвращаться в стационар. А мы-то — последние из советских -1976 года рождения. На разного уровня медицинских встречах наше поколение из всех бывших союзных республик распахнуто друг перед другом. Во всем мы понимаем и принимаем друг друга.»

Я даже попросила разрешения заснять его на свой фотоаппарат.

…Майрам готовила для меня по одной порции различных каш по утрам и в этот раз тоже. Вроде все завершено. Разные специалисты вместе с УЗИ, МРТ, с исследованиями бактериальных посевов остались позади, а впереди — только косметолог, стоматолог, эндокринолог. Это уже были затеи Майрам и Гульзейин. После переговоров я убедила своих потомков, что лучше надо посмотреть Ботанический сад, Третьяковку, музей Пушкина. Дантистов наших я похвалила, даже назвала имя, к кому пойду. Косметолог выпал сам по себе — они моей аллергии боятся. Эндокринолог мне не понадобится уже точно.

Конечно, и обязательно в Ботанический сад, в музей изобразительных искусств имени Пушкина, где когда-то мы созерцали и богатства гробницы египетского владыки — фараона Тутанхамона, в Третьяковскую галерею. Мне нужно было хотя бы переступить через порог, пройти вглубь, дабы соприкоснуться с тем светлым возвышенным, что отпущено было в те далекие мгновения мне и моему мужу. Об этом просил мой младший сын. Мы исполнили и это.

Теперь нужно было подготовить к школе дочь моего сыночка Сейдиля — Рухшану. «Золотой Вавилон», «Ашан», Строгино, Одинцово и прочее обилие престижных торговых центров — как же разрослась Москва! Каких только домов, каких только мостов ни воздвигнуто — зарядки моего фотоаппарата не хватало на день.

Интернет, навигатор — техника и прогресс — все нужные объекты находили без труда.

По Москве-реке не каталась больше сорока лет, и вот два часа уже с теплохода «Балтика» наслаждаемся видами златоглавой Москвы… Теплоходы, яхты, сухогрузы. Моя Зийнат неустанно фотографируется. В День воздушно-десантных войск и позже повсеместно гуляли парни в полосатых тельняшках и синих беретах. Здоровый служивый на корме встречного теплохода закричал нам: «Дай вам Господь здоровья и счастья! Мир вам обеспечим. Родные вы мои, дорогие вы мои»… И такая искренняя готовность самопожертвования распирала его, что я даже прослезилась, а внучка долго махала ручонкой ему вслед.

Назавтра нам предстояла уникальная поездка в музей-усадьбу Архангельское. У дорог были выставлены рядами готовые дома для новых застройщиков. Торговых центров, башенных кранов у строящихся объектов, ресторанов с уникально зазывающими интригующими «Остановись-отдохни», «Вот и встретились!», «Загляни…» не перечесть. Но над всем этим наступлением цивилизации картина разливающейся с севера Москвы-реки в пучинно-недвижной широте, с густыми прибрежными кустарниками утверждала, что ничто не может идти против природы, воссозданной Богом.

45 лет назад мы ехали сюда с различными пересадками, столица все-таки находилась далековато. Парковка. Пропускная система. Персонал очень внимательный и госте-

приимный. «Встречали» афиши выступления артистов и карта комплекса для посетителей. Архитектурно-парковый комплекс, воссоздаваемый с размахом с середины ХVII века на крутых берегах Москвы-реки, переходивший от знатных фамилий Шереметевых, Одоевских, Голицыных, Юсуповых, стал центром сосредоточения лучших достижений архитектурного строительства усадеб — с коллонадами, балконами, внутренним дизайном.

Я мысленно поблагодарила власти и энтузиастов, что усадьба в хорошем состоянии. Много было только что заасфальтированных дорожек, также лежали «львы», колонны у дворцов были еще прочны, весь простор облагорожен газонами.

Прошлись под аркой аллеи тополей Пушкина. Спустились к реке, берег которой до середины украшали кувшинки. Прилетали утки, устремлялись к берегу, и люди, которые плавали, загорали на прибрежной траве или просто сидели на скамейках, им бросали кусочки хлеба и другой еды. Несколько молодых пар подходили ко мне с просьбой их сфотографировать. Мои девочки (кроме внучки) с любопытством смотрели на меня. Справлюсь ли я, или подбежать на помощь. Я справилась и пожелала молодым счастья. Сами мы фотографировались везде и всюду. После трех часов экскурсии на прощанье подошли к памятнику Екатерины II.

Все чувства должны были улечься. Потому при возвращении мы не обсуждали то, с чем соприкоснулись.

…На Верхней Масловке, где я начала трудовую биографию, тоже все изменилось. Раньше, выйдя из станции метро «Динамо», просторно шагали через сквер, которого нет сейчас в том виде, и простора между домами нет.

Со своей наставницей Валентиной Николаевной Васениной встретиться так и не удалось. Ее постигло горе — умер сын, отец троих детей. Хотели поехать к ней на дачу за Наро-Фоминск, но она сказала, что приедет сама. Не смогла… До того как мои дети стали жить в Москве, по приезде комната в квартире Валентины Николаевны отводилась мне. Из Бирюлево я ездила по делам в центр. С ней мы встречали Масленицу в 2010 году. Хотя мы созваниваемся довольно часто, на этот раз, к сожалению, не увиделись.

…Приближался день отъезда. На прощание был оставлен азербайджанский ресторан «Севгилим».

…В салоне самолета я оказалась в первом ряду с космонавтом — Героем России и Кыргызстана Салижаном Шариповым. Салижан родился в Узгене в 1964 году 24 августа — в один день со мной, и окончил школу имени Фрунзе, которую окончила и я; теперь она названа его именем.

— Все, что положено делать мужчине по дому, делал Салижан. Уход за садом, за двором, за животными, и учился хорошо, — говорила его старшая сестра Матлюба — врач, ставшая заместителем акима Узгенского района.

Когда к Салижану пришла слава, многие стали меня спрашивать, кем приходится мне космонавт Шарипов. Несколько раз отвечала: «Достойный однофамилец», а потом написала статью в газету «Салижан Шарипов — мой младший брат», чтобы отстали с расспросами. И теперь мне представилась возможность на высоте свыше десяти тысяч метров поговорить с военным летчиком-истребителем, выпускником Харьковского высшего технического авиационного института, женившимся на однокласснице Насибе — ныне экономисте, отец которой в армии влюбился в русскую девушку и привез ее в свой Узген.

В 2001 году, когда делегация форума «ХХI. Дыхание Великого Шелкового пути» приехала в Узген, аким района Кабылбек Джумалиев на самом высшем уровне организовал все встречи с активистами культуры, социальной сферы, заслуженными ветеранами и лидерами женских, молодежных организаций. На прощальной встрече за накрытым в парке столом довольные гости отметили, что повестка форума на узгенском отрезке маршрута исполнена на «отлично», и благодарили руководство. Аким представил Матлюбу Шарипову — своего заместителя и сестру космонавта Шарипова, как главного «режиссера и дирижера», что привело в оживление таджикскую делегацию. Народный артист СССР и Таджикистана Джурабек Мурадов спросил:

— Ханума, а корни ваши таджикские из Ура-Тюбе?

— Да, но наш отец Шакир родился уже здесь, в Узгене. Отсюда и идем.

Сейчас в салоне самолета я пересказала тот момент Салижану.

— Так в космос я летел с четырьмя флажками: России, Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана. Гражданин России, малая Родина — Кыргызстан, мама — узбечка, отцовские корни таджикские. Сколько лет уже, но мне надо передать Таджикистану тот флажок и снимок Таджикистана из космоса.

— У меня масса блиц-вопросов, но задам главные. Родина, родные, национальность и религия — что сейчас для вас?

— Вы знаете, все какие-то былые утверждения рассыпаются на высоте несколько сот километров от Земли, в состоянии невесомости. Начинаешь тревожиться за маленькую и самую красивую планету — нашу Землю, где только и дано жить человечеству. Конечно, особая притягательность и благодарение той частице земли, где ты родился, вырос, где сформировались твои мечты и цели. Я бы хотел, чтобы мои дочь и сын, мои внук и внучка знали наши корни и страны наши не за тем, чтобы выделять наиболее близкие нации, а пытаться постигать истории народов и судьбы человеческие. Я знаю, что есть Бог, который следит за порядком в душе и настроем каждого из нас. Негласно и незримо каждый человек обращается к Нему за советом и помощью. Думать о родных и близких — это закон для каждого, кто зовется человеком….

В эти слова Салижана я поверила, потому что видела глубокое почтение к своим родителям, родным, жене, детям, внукам… В это время самолет вошел в зону турбулентности. Я автоматически схватилась за ручки сиденья и начала вслух молиться. Салижан смотрел на меня с улыбкой. Потом раза два заходил в кабину экипажа.

Затем я продолжила:

— Вы задержитесь до празднования 25-летия независимости Кыргызстана и до Всемирных игр кочевников? И как вы воспринимаете эти праздники?

— К сожалению, время у меня ограничено, работа такая. У каждой эпохи — свои праздники. Как бы ни судили — страна закаляется, освобождаясь от того, что не является общечеловеческими ценностями. Моральный, интеллектуальный, политический, социальный капитал и историческая память позволяют Кыргызстану продвигаться только вперед. Всемирные игры кочевников — тоже одно из подтверждений этому. «Кочевая цивилизация» по Айтматову — стержень, состав — стали пониматься шире после Первых игр, но сейчас это будет объемное, наглядное раскрытие исторических пластов и самого смысла кочевой цивилизации. Так я понимаю на этот момент. И пусть будет больше праздников. Это — добро.

Я смотрела в иллюминатор и чувствовала себя отдохнувшей за долгие годы. Теперь я спокойно могла размышлять и о том, простое напоминание о котором способно было вызвать гнев, истерику. Слушала Салижана, и шли мысли о себе.

Никогда раньше не представляла карту перелета. Пока не полетела в Софию через Стамбул. Навигатор показывал Каспийское море, пустыни, города и столицы, Черное море и Стамбул на двух континентах, а в иллюминаторе я увидела мост, соединяющий Европу и Азию. В этот перелет Салижан говорил, что мы летим над Волгой, потом — над Аральским морем, над Чимкентом, над Наманганом, а за горами — Кыргызстан.

…Над Москвой-рекой я пыталась из оскорбленной и униженной души спустить весь негатив в эту темную пучину и отпустить виновника всех бед. Сейчас, пролетая над барашками облаков, под которыми из бездны проглядывали светящиеся окна человеческих домов, под лучами уходящего солнца над самолетом я увидела парня, несущего меня из метро в общежитие, потому что у меня 17-летней просто заболела ножка. Вскоре он стал моим мужем. Когда родился Эмиль, он пришел к окошку роддома и радостно сказал, что утвердили тему его диссертации.

— Какой славный мальчик у нас.

Когда родился Сейдиль, он пришел в роддом и радостно сказал:

— Нам дали ордер на двухкомнатную квартиру в новом доме.

Какой у нас золотой мальчик.

Когда родилась Гульзейин, он рыдал над ней, умиляясь, и говорил, что она — копия братьев, но ради торжества справедливости пришла девочкой.

Я заболевала — он был тут же. Я уставала — рядом оказывалась помощница из числа его родственниц. Большие и маленькие эпизоды тепла, любви и света. Я поняла, что за полвека многие из грез, которые стали посещать меня с 16 лет, воплотились в реальные факты моей жизни. Захотела в Москву — да! Захотела мужа на пять лет старше, читающего, как и мой отец, профессора Мозгова именно в Московской ветеринарной академии, — да! Захотела двух сыновей и дочку — да! Захотела очень богатой жизни — да! Захотела осуществить мечту детства и непременно уйти в писательство — да! Захотела образованных продвинутых детей, знающих языки, — да!

Но… Тот мой вещий сон в Луховицах, где мы, первокурсники, собирали картошку. …Огромное озеро. Я иду по прибрежному песку. Ко мне навстречу взрослый парень, я будто подспудно чувствую, что у него за спиной крылья. Какое-то время мы идем вместе. Вдруг огромная темная волна рассекает нас в разные стороны. Хочу плакать от страха, но песчаный ветер не дает ни плакать, ни говорить. Так я иду долго, и все пространство очищается, но слышу крик. Впереди между гор дорога и вдали виден прекрасный город. Я оглядываюсь и вижу: парень будто летит вслед с криком, потом падает, распластав крылья. Я с сожалением смотрю, но там невидимая преграда, и я ухожу в город…

Я не могла «выкинуть» этот сон, а звала беду своими рассказами «Полынь», «Ночной вальс», «Дикарка». Что побуждало в 17 лет писать о трагедии потери, последующем безумии?!

Мои далекие предки по отцовской линии — правители. Борьба за трон в средневековье строилась отчаянными средствами. Истязали лидеров побежденных, уводили их женщин. Завоевывали и рушили города, страны. Убивали толпы невинных людей. Потому, может, по папиной линии у нас было мало сыновей, а девочки особым женским счастьем не могли похвастаться. А то, что произошло в моей жизни, может, и вправду по карме моих предков отец моих детей превратился в дьявола?! Чтобы не случилось еще худшее — мое безумие, умри он вдруг от своей ишемической болезни сердца?!

Потому я шесть последних лет из 21 года нашей общей жизни спускаю в эту бездну под крыльями самолета — пусть все раздробится, разлетится, исчезнет. И пусть я буду последняя в роду, сполна выплатившая наш кармический долг!

Сынок! Я — твоя мать, прошедшая через великое счастье и безмерное горе, через бесчисленное богатство и неописуемую нищету, через очевидность подлости и предательства безнравственных людей, — прошу простить меня за то, что причинила тебе много боли!

Я исполнила твой наказ!

Я не отрывалась от иллюминатора до самой посадки.

Пока подходит трап, молодежь на передних сиденьях просит сфотографироваться и космонавт фотографируется.

На этот раз из 149 пассажиров 140 точно была молодежь. Светлая, культурная, прекрасно и по-летнему одетая. Я порадовалась за новое поколение земляков. И с большим облегчением ступила на ошскую землю.

Салижана Шарипова у трапа самолета встречают пограничники, тоже просят с ними сфотографироваться. Потом бегут парни в служебных жилетках — герой фотографируется с ними. В VIP-зале он также фотографируется с работниками этого зала. Напоследок мой младший брат дает записанные на бумаге номер телефона, электронный адрес и, попрощавшись, уходит со своими родственниками. Дождавшись багажа, ухожу и я. По пути, раздав переданные гостинцы, приезжаю домой, где встречают меня моя Рухшана и ее мама Жанара.

Начинается вроде будничная, но в то же время измененная моими детьми жизнь.

Без грез и мечты нельзя. Хотя бы для того, чтобы понять — был ли смысл в твоей личной жизни…

В моей жизни — а именно в день своего 66-летия могу констатировать — смысл был!

Благодарю Тебя, мой Аллах! И прости меня.

Салима ШАРИПОВА.
Ош — Москва — Ош.



« (Previous News)



Related News

Садыр Жапаров: «Мы всё решим мирным путём»

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintПрезидент Садыр Жапаров 30 апреля обратился к кыргызстанцам по поводу событий на кыргызско-таджикском участке государственнойRead More

Пора и праздновать, и принимать ответственные решения

ПоделитьсяFacebookTwitterVKPrintЗавтра исполняется 28 лет независимости Кыргызской Республики. С одной стороны, это поистине государственный праздник, сбывшаясяRead More

Добавить комментарий